refik.in.ua 1 2 ... 263 264

Анджей Сапковский


Ведьмак 1-9:

1. ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ.

2. Меч предназначения.

3. Кровь эльфов.

4. Час презрения.

5. КРЕЩЕНИЕ ОГНЕМ .

6. Башня ласточки.

7. Владычица озера.

8. ДОРОГА, ОТКУДА НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ (дорога, без возврата).

9. ЧТО-ТО КОНЧИТСЯ, ЧТО-ТО НАЧНЕТСЯ.

ВЕДЬМАК 1.

ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ

Анджей САПКОВСКИЙ

ГЛАС РАССУДКА I

Она пришла под утро.

Вошла осторожно, тихо, бесшумно ступая, плывя по комнате, словно призрак,

привидение, а единственным звуком, выдававшим ее движение, был шорох

накидки, прикасавшейся к голому телу. Однако именно этот исчезающе тихий,

едва уловимый шелест разбудил ведьмака, а может, только вырвал из полусна, в

котором он мерно колыхался, словно погруженный в бездонную тонь, висящий

между дном и поверхностью спокойного моря, среди легонько извивающихся нитей

водорослей.

Он не пошевелился, даже не дрогнул. Девушка подпорхнула ближе, сбросила

накидку, медленно, нерешительно оперлась коленом о край ложа. Он наблюдал за

ней из-под опущенных ресниц, не выдавая себя. Девушка осторожно поднялась на

постель, легла на него, обхватила бедрами. Опираясь на напряженные руки,

скользнула по его лицу волосами. Волосы пахли ромашкой. Решительно и как бы

нетерпеливо наклонилась, коснулась сосочком его века, щеки, губ. Он

улыбнулся, медленно, осторожно, нежно взял ее руки в свои. Она выпрямилась,

ускользая от его пальцев, лучистая, подсвеченная и от этого света нечеткая в

туманном отблеске зари. Он пошевелился, но она решительным нажимом обеих рук

остановила его и легкими, но настойчивыми движениями бедер добилась ответа.

Он ответил. Она уже не избегала его рук, откинула голову, встряхнула

волосами. Ее кожа была холодной и поразительно гладкой. Глаза, которые он


увидел, когда она приблизила свое лицо к его лицу, были огромными и темными,

как глаза русалки.

Покачиваясь, он утонул в ромашковом море, а оно взбурлило и зашумело,

потеряв покой.

ВЕДЬМАК

1

Потом говорили, что человек этот пришел с севера, со стороны Канатчиковых

ворот. Он шел, а навьюченную лошадь вел под уздцы. Надвигался вечер, и лавки

канатчиков и шорников уже закрылись, а улочка опустела. Было тепло, но на

человеке был черный плащ, накинутый на плечи. Он обращал на себя внимание.

Путник остановился перед трактиром "Старая Преисподняя", постоял немного,

прислушиваясь к гулу голосов. Трактир, как всегда в это время, был полон

народу.

Незнакомец не вошел в "Старую Преисподнюю", а повел лошадь дальше, вниз

по улочке к другому трактиру, поменьше, который назывался "У Лиса". Здесь

было пустовато - трактир пользовался не лучшей репутацией. Трактирщик поднял

голову от бочки с солеными огурцами и смерил гостя взглядом. Чужак, все еще

в плаще, стоял перед стойкой твердо, неподвижно и молчал.

- Что подать?

- Пива, - сказал незнакомец. Голос был неприятный.

Трактирщик вытер руки полотняным фартуком и наполнил щербатую глиняную

кружку.

Незнакомец не был стар, но волосы у него были почти совершенно белыми.

Под плащом он носил потертую кожаную куртку со шнуровкой у горла и на

рукавах. Когда сбросил плащ, стало видно, что на ремне за спиной у него

висит меч. Ничего странного в этом не было, в Вызиме почти все ходили с

оружием, правда, никто не носил меч на спине, словно лук или колчан.

Незнакомец не присел к столу, где расположились немногочисленные посетители,

а остался у стойки, внимательно изучая взглядом трактирщика.

- Ищу комнату на ночь, - проговорил он, отхлебнув из кружки.


- Нету, - буркнул трактирщик, глядя на обувку гостя, запыленную и

грязную. - Спросите в "Старой Преисподней".

- Я бы хотел здесь.

- Нету. - Трактирщик наконец распознал выговор незнакомца. Ривянин.

- Я заплачу, - тихо и как бы неуверенно сказал чужак.

Тогда-то и началась эта паскудная история. Рябой верзила, с момента

появления чужака не спускавший с него угрюмого взгляда, встал и подошел к

стойке. Двое из его дружков встали шагах в двух позади.

- Ну, нету же местов, шпана ривская, - гаркнул рябой, подходя к

незнакомцу вплотную, - Нам тута, в Вызиме, такие ни к чему. Это порядочный

город.

Незнакомец взял свою кружку и отодвинулся. Взглянул на трактирщика, но

тот отвел глаза. Он и не думал защищать ривянина. Да и кто любит ривян?

- Что ни ривянин, то ворюга, - продолжал рябой, от которого несло пивом,

чесноком и злобой. - Слышь, что говорю, недоносок?

- Не слышит он, уши-то дерьмом забил, - промямлил один из тех, что стояли

позади. Второй захохотал.

- Плати и выматывайся, - рявкнул рябой.

Только теперь незнакомец взглянул на него.

- Пиво допью.

- Мы те подмогнем, - прошипел дылда. Он выбил у ривянина кружку и,

одновременно схватив одной рукой плечо, впился пальцами другой в ремень,

пересекающий наискось грудь чужака. Один из стоявших позади размахнулся,

собираясь ударить. Чужак развернулся на месте, выбив рябого из равновесия.

Меч свистнул в ножнах и коротко блеснул в свете каганцев. Пошла кутерьма.

Поднялся крик. Кто-то из гостей кинулся к выходу. С грохотом упал стол,

глухо шмякнулась об пол глиняная посуда. Трактирщик - губы у него тряслись -

глядел на чудовищно рассеченное лицо рябого, а тот, вцепившись пальцами в

край стойки, медленно оседал, исчезал из глаз, будто тонул. Двое других


лежали на полу. Один не двигался, второй извивался и дергался в быстро

расплывающейся темной луже. В воздухе дрожал, ввинчиваясь в мозг, тонкий,

истошный крик женщины. Трактирщик затрясся, хватил воздуха, и его начало

рвать.

Незнакомец отступил к стене. Сжавшийся, собранный, чуткий. Меч он держал

обеими руками, водя острием по воздуху. Никто не шевелился. Страх, как

холодная грязь, облепил лица, связал члены, заткнул глотки. В трактир с

шумом и лязгом ворвались трое стражников. Видимо, находились неподалеку.

Обернутые ремнями палицы были наготове, но, увидев трупы, стражи тут же

выхватили мечи. Ривянин прильнул спиной к стене, левой рукой вытащил из-за

голенища кинжал.

- Брось! - рявкнул один из стражников дрожащим голосом. - Брось, бандюга!

С нами пойдешь!

Второй толкнул стол, мешавший ему зайти ривянину сбоку.

- Жми за людьми, Чубчик! - крикнул он тому, что стоял ближе к двери.

- Не надо, - проговорил незнакомец, опуская меч. - Сам пойду.

- Пойдешь, пойдешь, сучье племя, только на веревке! - заорал тот, у

которого дрожал голос. - Кидай меч, не то башку развалю! Ривянин выпрямился.

Быстро перехватил меч под левую руку, а правой, выставив ее в сторону

стражников, начертил в воздухе сложный знак. Сверкнули набивки, которыми

были густо покрыты длинные, по самые локти, манжеты кожаной куртки.

Стражники моментально отступили, заслоняя лица предплечьями. Кто-то из

гостей вскочил, другой помчался к двери. Женщина снова завопила. Дико,

пронзительно.

- Сам пойду, - повторил незнакомец звучным металлическим голосом. - А вы

трое - впереди. Ведите к ипату. Я дороги не знаю.

- Да, господин, - пробормотал стражник, опустив голову, и, робко

озираясь, двинулся к выходу. Двое других, пятясь, вышли следом. Незнакомец,


убрав меч в ножны, а кинжал за голенище, пошел за ними. Когда они проходили

мимо столов, гости прикрывали лица полами курток.

2

Велерад, ипат Вызимы, почесал подбородок и задумался. Он не был ни

суеверен, ни трусоват, но перспектива остаться один на один с белоголовым

его не прельщала. Наконец он решился.

- Выйдите, - приказал стражникам. - А ты садись. Нет, не тут. Туда,

подальше, если не возражаешь.

Незнакомец присел. При нем уже не было ни меча, ни черного плаща.

- Слушаю, - сказал Велерад, поигрывая тяжелой булавой, лежащей на столе.

- Я Велерад, ипат, то бишь - градоправитель Вызимы. Что скажешь, милсдарь

разбойник, прежде чем отправиться в яму? Трое убитых, попытка навести порчу

- недурственно, вовсе недурственно. За такие штучки у нас в Вызиме сажают на

кол. Но я - человек справедливый, сначала выслушаю. Говори.

Ривянин расстегнул куртку, извлек из-под нее свиток из белой козловой

кожи.

- Это вы на дорогах по трактирам приколачиваете, - сказал он тихо. - То,

что тут написано, правда?

- А, - буркнул Велерад, глядя на вытравленные на коже руны. - Вон оно

дело-то какое. Как же я сразу-то не сообразил. Ну да, правда. Самая что ни

на есть правдивая правда. Подписано: Фольтест, король, владыка Темерии,

Понтара и Махакама. Ну а коли подписано, стало быть, правда. Но руны рунами,

а закон законом. Людей убивать не позволю! Усек? Ривянин кивнул, - понял,

мол. Велерад гневно засопел.

- Знак ведьмачий при тебе?

Незнакомец снова полез за полу куртки, вытащил круглый медальон на

серебряной цепочке. На медальоне была изображена ощерившаяся волчья морда.

- Как звать-то? Мне воще-то все равно как, спрашиваю не из любопытства, а

для облегчения беседы.

- Геральт.


- Геральт так Геральт. Судя по выговору - из Ривии?

- Из Ривии.

- Так. Знаешь что, Геральт? Об этом, - Велерад хлопнул ладонью по

козловой шкуре, - забудь. Выкинь из головы. Это дело серьезное. Многие

пробовали. Это, брат, не то что пару-другую голодранцев прикончить.

- Знаю. Это моя профессия, милсдарь ипат. Написано: три тысячи оренов

награды.

- Три тысячи, - выпятил губы Велерад. - И принцесса в придачу, как

людишки болтают, хоть этого милостивый Фольтест не написал.

- Принцесса мне ни к чему, - спокойно сказал Геральт Он сидел неподвижно,

положив руки на колени. - Написано: три тысячи.

- Ну, времена, - вздохнул градоправитель. - Ну и паршивые же пошли

времена! Еще двадцать лет назад кто бы подумал, даже по пьянке, что такие

профессии появятся? Ведьмаки! Странствующие убийцы василисков! Ходящие,

словно точильщики, по домам истребители драконов и топляков. Геральт? В

твоем цехе, ведьмаковском, пиво пить дозволено?

- Вполне!

Велерад хлопнул в ладоши и крикнул:

- Пива! А ты, Геральт, садись поближе. Чего уж там.

Пиво было холодное и пенистое.

- Ну, говорю, времена настали, - снова затянул Велерад, прихлебывая из

кружки. - Дерьма всякого развелось. В Махакаме, в горах, нечисть кишмя

кишит. По лесам раньше волки выли, а нынче, понимаешь, упыри, боровики

всякие, куда ни плюнь - оборотень или какая другая зараза. По селам русалки

да нищенки детей умыкают, уже на сотни счет пошел. Хвори, о каких раньше

никто и слыхом не слыхивал. Прям волосы дыбом встают. Ну и еще это вот, для

комплекта! - Он толкнул свиток по столу. - Неудивительно, Геральт, что на

вас такой спрос.

- Это, градоправитель, королевское обращение, - поднял голову Геральт. -

Подробности знаете?


Велерад откинулся на спинку стула, сплел пальцы на животе.

- Подробности, говоришь? А как же, знаю. Не то чтоб из первых рук, но

источники надежные.

- Это мне и надо.

- Уперся, стало быть. Ну, как знаешь. Слушай. - Велерад отхлебнул пива,

понизил голос. - Наш милостивый Фольтест, когда еще в принцах ходил, при

старом Меделе, показал, на что способен, а способен-то он был на многое. Мы

надеялись, что со временем это пройдет. Ан нет. Вскоре после коронации, тут

же после смерти прежнего-то короля, Фольтест превзошел самого себя. У всех у

нас челюсти отвалились. Короче: заделал дитятко своей сестрице Адде. Адда

была моложе его, они всегда держались вместе, но никто ничего не подозревал,

ну разве что королева... В общем, глядь, а Адда уже во-от с таким брюхом, а

Фольтест начинает заводить разговоры о свадьбе. С сестрой, понял, Геральт?

Положеньице сложилось хуже некуда, а тут аккурат Визимир из Новиграда

задумал выдать за Фольтеста свою Дальку, прислал сватов, а нам, понимаешь,

хоть держи королька-то нашего за ноги-руки, потому как он вознамерился гнать

сватов взашей. Ну, обошлось, и слава богам, иначе-то оскорбленный Визимир

кишки б из нас повыпускал. Потом, не без помощи Адды, которая повлияла на

братца, нам удалось отсоветовать сопляку без времени в женихи лезть. Ну а

тут Адда возьми и роди, в положенное время, а как же. А теперь слушай,

потому как тут-то и началось. Того, что выродилось, почти никто и не видел.

Ну, там, одна повитуха выскочила в окно из башни и убилась насмерть, другая

спятила и до сих пор не отошла. Потому-то я и думаю, что ребеночек, дитятко

королевское, не из красавцев выдался. Девчонка. Впрочем, она тут же померла,

никто, сдается мне, особо не спешил пуповину перевязывать. Адда, на свое


счастье, родов не пережила. А потом, братец ведьмак, Фольтест в очередной

раз сглупил. Ублюдка-то надо было спалить иль, может, закопать где-нито на

пустыре, а не хоронить в саркофаге да упрятывать в подземельях дворца.

- Что теперь рассуждать, - поднял голову Геральт. - Поздно. Во всяком

случае, надо было вызвать кого-нибудь из Посвященных.

- Это ты о мошенниках со звездочками на колпаках? А как же! Их сюда с

десяток слетелось, но уже после того, как стало ясно, что в том склепе

лежит. И по ночам из него вылазит. А вылазить-то начало не сразу, э, нет.

Семь лет после похорон жили мы спокойно. А тут однажды ночью, аккурат было

полнолуние, во дворце визг, крик, переполох! Да что долго рассусоливать, сам

знаешь, оповещение королевское читал. Дитятко подросло, и неплохо, да и

зубки вымахали ого-го! Одним словом, упыриха! Эх, жаль, ты трупов не видел.

Как я. Иначе б постарался Вызиму стороной обойти. Геральт молчал.

- И тогда, - продолжал Велерад, - Фольтест скликал к нам целую орду

всяческих колдунов. Орали они друг на дружку, чуть не побились своими

посохами, которые, видно, носят, чтоб собак отгонять, ежели кто науськает. А

науськивают-то, я думаю, регулярно. Ты уж прости, Геральт, ежели у тебя

другое мнение о волшебниках. Полагаю, в твоем цеху их тоже немало, но на мой

вкус - так это дармоеды и дурни. К вам, ведьмакам, в народе больше уважения

и доверия. Вы хоть, как бы это сказать, конкретны, что ли. Геральт

улыбнулся, но смолчал.

- Ну, ближе к делу, - градоправитель, заглянув в кружку, долил пива себе

и ривянину. - Некоторые советы этих колдунов казались не такими уж

идиотскими. Один, например, предложил спалить упыриху вместе с дворцом и

саркофагом, другой посоветовал отрубить ей башку заступом, остальным больше

нравились осиновые колья, которые следовало вбить ей в разные части тела,

конечно днем, когда дьяволица спит в гробу, притомившись после ночных утех.


следующая страница >>