refik.in.ua   1 ... 48 49 50 51 52 53 54


— И что теперь? — пробормотал Аттикус. — Где, по-твоему, могут держать Макрона и дочь сенатора?

— Где-то невдалеке от его шатра. — Катон вспомнил дикарское веселье в глазах гладиатора, распространявшегося о страданиях Макрона и Юлии. — Он держит их неподалеку от себя, чтобы насладиться их мучениями. И чтобы были под рукой. Возможно, в одной из палаток или в этих загонах. Надо подобраться поближе.

Аттикус кивнул.

— Лучше всего обойти кругом, господин. И зайти за загоны, где света не так много.

Катон осмотрелся.

— Да. Ты прав. Пошли.

Они отползли назад к Вульсо и Мусе, а затем все четверо направились по кустарнику в обход палаток, по длинной дуге, направленной к противоположному краю полуострова. Вокруг то и дело попадались бегущие из лагеря рабы, они устремлялись вверх по склону. И, словно по какому-то неписаному взаимному соглашению, небольшой отряд римлян и ударившиеся в бегство мятежники старательно обходили друг друга, прячась в тени, а затем спешили дальше. Наконец Катон заметил, что самые большие шатры оказались как раз за загонами, и жестом подозвал к себе своих людей.

— Теперь подойдем ближе.

Они крались сквозь ряды укрытий, навесов, натянутых на грубые каркасы, сейчас опустевших. Впрочем, в некоторых находились люди. Внезапно пронзительный крик пробрал кожу мурашками, и Катон не сразу понял, что слышит детский плач. Негромко заворковала женщина, и писк младенца умолк. Но встречалось и другое: кое-кто, удирая из лагеря, воспользовался возможностью задержаться в одной из пустых палаток, рассчитывая найти в ней поживу. Катон едва не споткнулся об одного из них; скрючившись в тени, он тащил из палатки большую серебряную чашу. Мужчина вскочил на ноги, и свет костра упал на его лицо, обрисовав морщины из-под лохматой шевелюры и всклокоченной бороды.


— Осторожно, господин! — Аттикус оттолкнул Катона в сторону, заметив нож в руках мятежника.

Лезвие просвистело мимо уха Катона. Аттикус расчетливым ударом уложил раба на землю. Выхватив нож из пальцев обездвиженного врага, оптион завел руку, чтобы перерезать ему горло.

— Не надо, — остановил его центурион. — Пусть живет. Пошли дальше.

Теперь загоны находились совсем близко, и Катон осторожно прокладывал путь сквозь скопление укрытий. Позади загонов было свободное пространство до того самого шатра, который Катон считал личным шатром гладиатора… Возле него группа людей наблюдала за царившей в основном лагере паникой; они встревоженно переговаривались, однако Катон не мог разобрать их слов. Стены загонов поднимались до его плеч, и трибун понимал, что если он встанет и выглянет из-за стены, разыскивая Макрона и Юлию, его непременно заметят.

Приподнявшись насколько возможно, он негромко позвал:

— Юлия?.. Макрон?..

Ответа не было. Он позвал еще раз, уже погромче. Ответа все равно не было.

— Их нет здесь, — пробормотал Аттикус.

— Нет.

— Что делаем дальше?

— Осматриваемся, — твердым тоном сказал Катон, направившись вдоль стены загона к бреши в ней, позволявшей проползти вперед и оглядеться под прикрытием безопасной тени.

Он увидел ее почти сразу — клетку, находившуюся недалеко от самого большого шатра, вдали от прочих шатких сооружений. Она стояла на самом высоком месте лагеря, открытая всем стихиям. Катон отодвинулся назад. Мимо пробежала еще одна группа мятежников. Римляне неподвижно припали к земле. Как только враги удалились, Катон повернулся к своим спутникам.


— Я знаю теперь, где заложники, — и он рассказал Аттикусу и двоим легионерам о клетке.

— Ты действительно видел их? — спросил оптион.

Катон покачал головой:

— Слишком темно. Но где еще они могут быть?

— Начинаю думать, что где угодно. Скоро здесь окажется толпа рабов, бегущих из лагеря. Так что нам следует как можно скорее найти заложников, господин.

— Тогда пошли. — Катон махнул рукой и, пригнувшись, шагнул вперед, в гущу палаток, находившихся невдалеке от загонов.

Он остановился, давая возможность спутникам поравняться с ним, а потом небольшой отряд продолжил свой путь вверх по склону, подальше от шатров. Справа простиралось море, до слуха доносился звук разбивавшегося внизу прибоя. Рассудив, что они уже поравнялись с клеткой, Катон повел своих спутников назад вверх по склону, осторожно пробираясь между уродливыми кустами и камнями. Кто-то выкрикнул предупреждение, послышались громкие голоса, и Катон на мгновение замер, не сразу осознав, что их просто не могли заметить. Еще несколько шагов, и поверхность выровнялась…

Клетка находилась прямо впереди, шагах в двадцати. За ней до шатра тянулся открытый участок, за ним стояли вооруженные люди, защищая шатер своего вождя от текущего перед ним потока беглецов. Никто из них уже не смотрел на клетку. Прищурясь, Катон различил внутри темные очертания массивной фигуры, спиной прислонившейся к прутьям. Надежда заставила его сердце забиться быстрее, однако его тут же обдало холодом, когда он понял, что в клетке находится один человек, несомненно мужчина.

— Макрон? — позвал он.

Фигура шевельнулась, проговорила хриплым голосом:

— Кто это?


Катон с облегчением вздохнул:

— Это я, Катон.

— Катон? — голос Макрона был полон усталости. — О боги, лишь бы это было правдой.

— Минуту. — Катон повернулся к Аттикусу. — Ты идешь со мной. Муса, Вульсо, следите. Предупредите меня, если кто-нибудь пойдет мимо.

Пригнувшись как можно ниже, Катон пробежал открытое пространство, Аттикус следовал сразу за ним. Они внимательно следили за мятежниками, однако никто не смотрел в их направлении. Оказавшись возле клетки, Катон наморщил нос от запаха человеческих экскрементов. Он припал к земле возле прутьев, напротив Макрона.

— Это действительно ты, — скрежетнул голос Макрона. — А я уже думал, что схожу с ума. Выпусти меня отсюда.

— Где Юлия?

— В шатре. Аякс забрал ее. Велел сперва вымыть.

Катон ощутил, как похолодела кровь в его жилах.

— Он уже…

— Откуда мне знать? — Макрон покачал головой. — Выпусти меня отсюда, и мы освободим ее.

Катон осмотрел дверь клетки.

— Боги, она заперта.

— Конечно, эта сраная дверь заперта, — прошипел Макрон. — Иначе разве сидел бы я тут?

Аттикус усмехнулся:

— Забавно видеть тебя под замком.

— Кто это с тобой? — спросил Макрон. — Неужели этот придурок Аттикус?

— Он самый, — ухмыльнулся купец.

— Ну, дела, — пробормотал Макрон. Он перевел взгляд на друга. — Катон… спасибо тебе.

— Неужели ты думал, что я брошу тебя на верную смерть?


Недолго помолчав, Макрон ответил:

— Случались такие времена, когда надежда меня оставляла.

— Спасибо за доверие.

Макрон сухо усмехнулся.

Вцепившись в прутья двери, Катон скрежетнул зубами, попытавшись раздвинуть их, и с горечью сдался.

— Нужен ключ. У кого он?

— У одного из стражей, вон там, — показал Макрон. — Если я сумею подманить его сюда, вы сумеете вдвоем справиться с ним?

— Придется. — Катон скрючился позади Макрона, жестом приказав Аттикусу лечь.

Схватив прутья клетки, Макрон набрал полную грудь воздух и завопил:

— Стража! Стража! Сюда!

Сделав паузу, он повторил крик, уже сильнее сотрясая прутья. Один из стоявших у шатра мужчин повернулся в его сторону и что-то проговорил, обращаясь к мятежнику, караулившему Макрона и Юлию с момента их пленения. Подобрав с земли копье, он усталым шагом направился к клетке.

— Заткнись, римлянин!

— Имел я тебя! — завопил Макрон, вновь сотрясая клетку. — Имел я тебя, и твою мамашу, старую эту каргу!

Страж замер на месте, а потом опустил копье и, рыча от гнева, рванулся вперед к клетке.

— Дерьмо… — только и успел выговорить Макрон прежде, чем наконечник копья звякнул о прутья, и он уклонился в сторону, чтобы избежать удара.

Немедленно перехватив древко копья, Макрон резко дернул его в сторону. Отклонившийся тупой конец лишил стражника равновесия, тот споткнулся и врезался в стенку клетки. Выпустив копье, Макрон просунул обе могучие руки между прутьями, обхватив шею тщетно пытавшегося освободиться врага и притиснув его к прутьям.


— Делайте его! — проворчал Макрон. — Делайте, пока не вырвался.

Аттикус первым обежал угол клетки и всем телом навалился на стража, не давая ему перевести дух; напряг руки, удушая мятежника. После недолгого сопротивления тот обмяк. Возле шатра Аякса кто-то вскрикнул, и Катон увидел, что остальные мятежники смотрят в их сторону через открытое пространство… Осознав происходящее, они похватали оружие и бросились в сторону клетки.

— Ключ ищи! — крикнул Макрон Аттикусу.

Глянув в сторону Мусы и Вульсо, Катон отчаянным голосом крикнул:

— Ко мне!

Сорвав ключ с шеи стража, Аттикус вставил его в замочную скважину, пока мятежники бежали к ним. Едва щелкнул замок, Макрон распахнул настежь дверь клетки и схватил копье стража. Пригнувшись, он выставил его в сторону набегавших врагов, а Аттикус и Катон обнажили мечи. Издав полный звериной ярости вопль, Макрон рванулся вперед.

— Великий Тартар, он такой же, как был, — негромко ругнулся Катон, торопясь за своим другом по правую руку от него, в то время как Аттикус перешел налево.

Ярость на лице Макрона, наверное, была очевидна даже в слабом свете костерка, мерцавшего перед шатром Аякса, ибо мятежники явно дрогнули и, со страхом озираясь вокруг, выставили вперед оружие. Их было семеро, точнее восьмеро, если добавить старуху, схватившую топор и в исступлении поспешившую за остальными.

Посмотрев вперед, Катон заметил, что враги опустили копья. Разрыв между двумя группами все сокращался. Мятежники пригнулись, расставив ноги и приготовившись к обороне, выставили копья. Макрон и два его спутника бежали вперед, Муса и Вульсо старались догнать их.

— Пятеро против семи копий и безумной старухи с топором, — хохотнул Аттикус. — Никаких шансов!


С резким стуком Макрон отбил удар первого врага. Не останавливаясь, он ударил плечом, сбив с ног своего противника. Продолжая бег, проткнул следующего раба, остановился, вырвал копье и выставил его наконечник вперед, грозя троим стражникам сразу.

— Ну! — рявкнул он. — Кто следующий?

Катон не отводил глаз от раба, выбравшего его в качестве противника и теперь приближавшегося, опустив копье. Он сделал выпад в лицо Катона, но тот без труда отбил наконечник, звякнув металлом о металл. Трибун шагнул вперед, заставив противника отступить, нанося сильные удары по древку копья, зная, что от этого пальцы мятежника онемеют. Еще один удар, и враг выронил копье, быстро развернулся и бросился наутек. Катон не стал его преследовать; повернувшись, он увидел, что Аттикус занят поединком с врагом, более искусно владевшим копьем, чем противник Катона. Муса лежал на земле, из пробитой копьем ноги хлестала кровь, он отчаянно отражал удары. Вульсо, схлестнувшись со своим противником, отбил в сторону копье, а затем, ударив кулаком левой руки в лицо врагу, движением правой загнал ему меч в живот и далее в грудь. Колени мятежника подогнулись, он рухнул на землю, в огромной ране влажно блеснули внутренности.

— Муса! — крикнул легионер, поворачиваясь на помощь своему товарищу.

Но было уже поздно: подобравшаяся сзади к поверженному солдату старуха обрушила свой топор на его макушку. Голова Мусы дернулась вперед, глаза моргнули. Тело задергалось и перевернулось. С победным воплем вырвав топор, кинув последний взгляд на распростертое у клетки тело сына, старуха, скалясь, повернулась к Макрону. Катон устремился было вперед, однако дорогу ему преградил раб, ранивший Мусу. Макрону грозила опасность, поэтому на поединок в фехтовании времени не оставалось. Наполнив легкие воздухом, трибун с бычьим ревом рванулся вперед. Наконечник копья качнулся вверх, враг принял более надежную стойку. Но в самый последний момент Катон нырнул вниз, кувырнулся и, вставая, рубанул по выставленной вперед ноге мятежника. Клинок разбил кость, враг, падая, взвыл от боли. Добивать его времени не было, и Катон обежал клетку, чтобы поравняться со старухой. Однако она далеко опередила его и, занеся топор над головой, кинулась на Макрона.


— Макрон! — крикнул Катон. — Сзади!

Скрипнув зубами, ветеран повернулся и выбросил вперед древко копья, чтобы защитить голову. Топор расщепил древко, но не смог перерубить его. Выпустив из руки сломанное оружие, Макрон обхватил пальцами тонкое запястье старухи, останавливая новый удар. Ему удалось это сделать — топор свистнул возле его плеча и упал на землю. Выпустив его из рук, женщина попыталась вцепиться в лицо Макрона, при этом плюясь и ругаясь.

— Довольно! — Схватив ее за волосы, Макрон отодвинул старуху на расстояние протянутой руки. Плюясь и царапаясь, она попыталась ударить его ногой. Макрон задохнулся от гнева. — Ну, надоела, проклятая.

Он ударил ее свободной рукой, и старуха упала на землю. Схватив топор, центурион стал над нею.

— Макрон! — остановил его руку Катон.

Ветеран с ненавистью посмотрел на старуху, после чего перевел свой взгляд на Катона.

— Поверь мне, она заслужила смерть.

Распрямившись, Катон увидел, что Вульсо прикончил своего противника, последним звонким ударом меча зарубил своего и Аттикус. Уцелевшие рабы побросали свое оружие и растворились в ночи. Римляне позволили себе мгновение, чтобы перевести дух, и Вульсо склонился над Мусой. Пустые глаза последнего были обращены к звездным небесам.

— Он мертв, — проговорил Вульсо.



<< предыдущая страница   следующая страница >>