refik.in.ua 1 2 ... 9 10

Мистика


Слово «мистика» происходит от греческого μνστικος – тайный, скрытый

Часть 1


Глава 1.

Глядя на себя в зеркало, я думал, что когда-то я был совсем не таким. Не таким тощим, не таким бледным, не таким сутулым. Не такими тёмными были мои глаза.

Я аккуратно, почти нежно снял с вешалки свою любимую чёрную куртку и медленно натянул её на плечи. Идти никуда не хотелось, и я как мог пытался отсрочить момент выхода. Не спеша зашнуровывал ботинки, тщательно проверял карманы, долго обдумывал, всё ли взято.

Но вот наступил момент, когда оттягивать дальше уже было нельзя. В конце концов, мне ведь надо будет вернуться до рассвета. Надо идти. И почему у меня такое отвращение к тому, что я делаю?

Глушу в себе эти не самые приятные чувства, беру пакет и выхожу.

Стрелки башенных часов слились в вертикальном положении, стремясь как бы оторваться от циферблата и стрелой умчать ввысь. Полночь. Люблю эти старые часы, сидящие на башенке из красного кирпича. Это строение когда-то было фабрикой. Когда-то – это, по-видимому, в девятнадцатом веке. Сейчас это здание было чем-то вроде супермаркета. Тем не менее, на фоне чёрного, как смоль, неба, в окружении тысяч медленно кружащих хлопьев снега оно смотрелось весьма мистично. Тьма как будто особенно плотно окутывает такие здания.

- Доброй ночи, - поздоровался подошедший человек в чёрном драповом пальто.

- Доброй, - ответил я.

- Андрей - это вы?

Видимо, Дима совсем недавно нанял этого человека.

- Да.

- У вас есть что-нибудь для меня? – спросил он.

- Да, – повторил я, протягивая ему пакет.

- Хорошо. Мой… хозяин попросил передать вам это вот письмо.

Человек протянул мне туго набитый деньгами конверт. Правда, в нём действительно было письмо – очередной заказ.

- Я посмотрю, что можно сделать, - сказал я. – Что ж, через две ночи я буду здесь, в это же время. Расценки те же.


Человек кивнул, попрощался и быстро зашагал прочь. Люди сами не понимали, почему от общения со мной у них вдруг портилось настроение, начинала болеть голова, и появлялось желание поскорее убраться подальше.

Я смотрел ему вслед, пока его фигура не исчезла за стеной зарождающейся метели. Огляделся, всей грудью вдохнул морозный воздух и зашагал по направлению к дому.

А домом моим была каморка на чердаке одного из стареньких зданий в центре города. Вообще-то, первые этажи были заняты каким-то респектабельным клубом для тех, кому за пятьдесят, и получить здесь место было, мягко говоря, непросто, но один мой клиент внезапно оказался очень влиятельным городским чиновником и предложил мне выбрать место по своему вкусу. Возможно, мне стоило выпросить какую-нибудь квартиру с энным количеством комнат, но меня эта идея не очень привлекала, а вот старый чердак, на котором хранился рабочий инвентарь и всякий хлам, в здании, стоящем в центре города, меня притягивал, как магнит. С одной стороны, я нашёл здесь темноту, уединение, покой, но с другой – я в любой момент мог выглянуть в круглое оконце и увидеть поблизости – на расстоянии четырёх этажей – бурную ночную жизнь молодёжи, обожающей разноцветные от неоновых реклам улочки центра со множеством ночных клубов и питейных заведений, и более состоятельных граждан, ищущих достойный отдых за достойную плату. Ощущения от жизни здесь были двоякими: я чувствовал бурное течение жизни под боком и, тем не менее, оставался в темноте и одиночестве. Я как бы сидел на берегу реки жизни, и меня это вполне устраивало. Поэтому чердак быстренько переделали в маленькую, но уютную квартирку – с электричеством и водопроводом с канализацией, как полагается.

Поднимался я на чердак по пожарной лестнице, которую специально для меня отремонтировали. Охранники территории называли её «чердачной лестницей», потому что пользовался ей только я, когда поднимался к себе.

Дома я бросил конверт на стол, поставил чайник и только потом стал раздеваться. Раздевшись, быстренько смолол и сварил кофе, сел с белой фарфоровой чашкой на кресло перед окном и стал с наслаждением потягивать крепкий густой напиток, рассматривая звёздное небо.


Конверт я игнорировал до тех пор, пока в чашке не остался один лишь осадок. Причмокнув, встал и взглянул на часы – чёрт возьми, половина второго. Так ведь и ночь пройдёт, а я ничего не сделаю.

В конверте денег оказалось достаточно, чтобы пить кофе и ничего не делать ещё минимум пару месяцев. Но деньги меня интересовали не столько, сколько содержание письма. Бегло пробежав его глазами, я бросил взгляд на часы и задумался. Успею до рассвета, или оставить на другую ночь? Во сколько там у них рассвет вообще?

Подумав, я всё-таки решился. Быстро оделся, положил письмо во внутренний карман куртки, взял в руки сумку и вышел.

Ночное небо здесь было почти таким же, как и у нас, только его синева была ярче, а звёзды на нём казались россыпью бриллиантов. А ещё облака – тёмно-синие, почти чёрные, весьма причудливых форм, они летели в разных направлениях, словно каждое - верхом на своём ветре.

Горы – или большие холмы? – были идеальными по форме конусами, отстоящими друг от друга на расстоянии примерно полсотни метров. Высотой такие мини-горы были примерно с девятиэтажку каждая. Плюс-минус. Склоны их были покрыты не то камнями, не то окаменевшими деревьями – по форме больше было похоже на второе. Причудливые, извитые стволы, покрытые парой десятков жирных веток, стояли, изгибаясь и образуя то арки, то буквы S, то ещё чёрт знает какие фигуры.

Я взобрался на вершину одной из гор и увидел, что до самого горизонта эти горы повторяются вновь и вновь. Это ставило меня в тупик, поскольку я не знал, где искать нужные мне вещи.

Оглядевшись, я заметил заваленный камнями проход, ведущий с вершины вглубь этого каменного холма. И тут меня осенило: ведь эти норы ведут в жилища, значит, эти «горы» - аналоги наших домов!

Увы, разобрать проход здесь оказалось невозможно, поэтому я побрёл на другой «холм». Благо, тут мне улыбнулась удача, и я смог свободно спуститься. Вот только в кромешной тьме делать этого не хотелось. Перспектива свернуть шею вдали от родного мира - да и вообще свернуть шею - мне не очень-то нравилась.


Я поднял руку ладонью кверху, и на ней возник светящийся шарик сине-зелёного цвета. Свет, исходящий от этого волшебного фонарика, освещал пространство вокруг метров на десять, а потому я спокойно пригнулся и шагнул в нору.

Внутри «холм» оказался разделённым на этажи, соединённые между собой пологими спусками. Окон, как ни странно, не было. Видимо, те, кто здесь жил, не любили свет. Как и я…

Здесь было много интересных вещей, покрытых пылью или затянутых паутиной. Многие вещи валялись на полу разбитыми или сломанными, и у меня создалось впечатление, что, хоть эта цивилизация исчезла, скорее всего, уже много веков назад, к беспорядку в жилище приложило руку не только время. Не похоже, чтобы сюда приходил кто-то вроде меня в ближайшие пару сотен лет. Возникало впечатление, будто местные жильцы собирались в большой спешке. Но почему? Чего они боялись?

Я подумал, что вряд ли когда-нибудь это узнаю и, вздохнув, принялся за работу. Оставив сине-зелёный огонёк парить в воздухе, я надел перчатки, достал инструменты и принялся отделять предметы быта от окаменевшей пыли и грязи. Аккуратно обкладывал их поролоном, предварительно завернув в целлофан. Вскоре сумка была забита под завязку, и хотя основной объём занимали материалы, предохраняющие предметы от повреждений, я счёл, что заказчик останется доволен.

Дома я поставил сумку в шкаф, принял душ и сварил кофе. Подойдя к окну, полюбовался розовыми мазками на тёмно-голубом уже небе, рассмотрел пустую улочку, по которой нет-нет, да и пройдёт дворник с метлой и пакетом для мусора, или загулявшийся паренёк на неверных ногах медленно побредёт к автобусной остановке. Выпил кофе, задержал на минуту взгляд на золотой полосе у горизонта и пошёл разбирать постель.

Через два дня на площади под старинными часами человек в чёрном драповом пальто возьмёт у меня сумку и передаст мне конверт с деньгами и следующим заказом, а пока можно было отдыхать.

Глава 2.

Тьма мягко отпустила меня, и я оказался на любимом утёсе своего любимого мира. Этот утёс выступал из отвесной каменной стены на высоте пары километров над поверхностью земли. Я любил здесь отдыхать, сидя у костра и глядя во тьму долины внизу.


Только на этот раз всё было по-другому. Костёр уже горел вовсю, посылая в чёрное небо сотни золотых искр, а рядом с ним сидел человек в чёрных куртке, джинсах и кроссовках, и мрачно смотрел на пламя.

Я нахмурился и подошёл к костру.

- Это моё место, - заявил я с ходу, ставя пакет с едой на камни. – И я бы хотел, чтобы никто из вас сюда не заявлялся.

- Я бы с радостью забыл о твоём существовании, если бы не некоторые обстоятельства, - ответил человек звучным баритоном, даже не удостоив меня взглядом. – Сядь, пожалуйста.

Я сел и подчёркнуто равнодушно достал из пакета сосиски и шампуры.

- Мне не нравится то, что ты делаешь, - начал гость.

- И что? – я начал чистить сосиски, не глядя на соседа.

- А то, что скоро твоя жизнь может несколько… перемениться, скажем так, а ты к этому окажешься совершенно не готов. И поэтому я хочу тебя предупредить.

- О чём именно?

Человек вздохнул.

- Скоро тебе будет сделано предложение, от которого тебе лучше не отказываться.

- Заказ? – спросил я, насторожившись.

- Да, что-то в этом роде. Как и всегда, ты сможешь отказаться, но я не советую тебе этого делать. Никто из нас не отказался бы от такой чести, но у вас, у молодых, совсем другие ценности…

- Ой, вот только не надо снова… - Я поморщился и швырнул очистки во тьму. Мой гость проводил их взглядом, полным боли и отчаяния.

- Что такое опять? – спросил я, заметив выражение его лица.

- Скажу ещё кое-что, на этот раз лично от меня, - задумчиво произнёс он. – Тебе уже давно пора задуматься над тем, кто ты и как ты живёшь…

- Не начинай, - прервал я его. – Знаю, что ты сейчас скажешь. Мол, хватит тратить жизнь на всякую ерунду, и всё такое. А с чего вы взяли, что это – ерунда? Кто дал вам право судить о том, как жить правильно, а как – нет?

- Поменьше пафоса, - поморщился он. – Да, у каждого своя жизнь, и навязывать свои правила я не имею права. Но у всех у нас есть что-то общее, что-то, что дано нам от природы. И только полная реализация этого чего-то может принести нам счастье, чувство удовлетворения от жизни. Это «что-то» - наш дар. И до вашего поколения все Странники находили своё счастье, обращаясь к своему дару.


Я игнорировал его, продолжая нанизывать сосиски и жарить их на костре.

- Да, в молодости все мы развлекались и выполняли разные заказы, - продолжал он, - но приходило время – и мы бросали это, оставляя земное Земле. И делали мы это в гораздо более раннем возрасте, чем тот, в котором ты сейчас. И все мы находили своё счастье. А ты… Ты стал первым, кто так привязан к родному миру и этим банальным, низким радостям. А сейчас таких, как ты, становится всё больше. Им наплевать на высшие знания, они плюют на то, к чему их обязывает этот дар. Ничего святого, никаких своих мыслей – только и можете, что засорять другие миры да поднимать самооценку, прыгая из тени в тень и только поэтому считая себя выше остальных людей. Ты тратишь свою жизнь на заработок денег и довольствуешься возможностью отдыхать в живописных местах? Когда же ты поймёшь, что забиваешь микроскопом гвозди? Да что там говорить, раньше мы принимали этот дар, движимые совсем другими желаниями и идеалами…

- К чему это всё? – не выдержал я.

- Я думаю, что пользы от таких, как ты – никакой, а вот вреда довольно много.

- Даже если так - что с того?!

- Если так пойдёт и дальше, все мы вернёмся в родной мир, но лишь для того, чтобы навсегда избавить его от таких, как ты.

Я хмыкнул.

- Сомневаешься? – спросил мой собеседник. - А зря. У нас хватит силы даже на то, чтобы в случае надобности уничтожить Источник. Не то что у вас… Не понимаю, почему он решил выбрать тебя.

- Кто – он?

- Увидишь. Надеюсь, у тебя хватит ума принять его предложение.

Человек поднялся.

- Что ж, - сказал он, - пока всё. Живи себе и дальше, как хочешь – загрязняй другие миры, трать свою жизнь на заработок денег, лги себе, считай себя выше остальных, плюй на традиции и на уважение к Старшим, и так далее по списку. Только помни, что до конца всего этого осталось не так уж и долго.

Я не вытерпел, бросил шампур с нанизанными на него сосисками в костёр и вскочил, повернувшись – но его уже не было. Со злости я пнул камень, и тот улетел в костёр, выбив из него сноп золотых искр. Как бы назло своему недавнему собеседнику я схватил пакет с едой и собрался уже было зашвырнуть его во тьму с утёса, но в последний момент остановился, опустил пакет на камни, а потом сел и позволил наконец слезам хлынуть из глаз.


Он был прав. Мне стало жалко себя, жалко до слёз. Вслед за слезами пришло презрение к себе, потом – ненависть, и снова – жалость.

Когда слёзы закончились, я лёг у костра и лежал так до тех пор, пока не уснул. Здесь я не боялся спать – ведь солнце в этом мире не вставало никогда.

Глава 3.

Я шагал по тёмно-серому песку навстречу прибою. Волны у берега казались чёрными с белыми клочьями пены, но чем дальше от берега падал мой взгляд, тем больше красок видел я в море и в небе над ним. Тёмно-синее на востоке, небо светлело по направлению к западу, становясь нежно-голубым, и вдруг меняло цвет на зелёный, проходило оттенки от цвета еловой хвои до салатового, затем менялось на жёлтый, становясь золотым и затем оранжевым, потом алело и, наконец, становилось кроваво-красным у горизонта на западе. Сотни золотых и серебряных звёзд сверкали на этом чудесном небе, а завершал картину снежно-белый шар луны, висевший где-то посередине между Востоком и Западом. Стоило опустить взгляд, и можно было увидеть великолепное море, играющее своей гладью всей палитрой красок отражённого неба. Вдали, из-за горизонта, поднималась изящная цепочка белых арок – должно быть, они были огромны вблизи. Если бы не эти арки, я бы, наверное, и не увидел той границы, где море, казалось, переходило в небо.

Как я сюда попал? Не помню, чтобы я переходил грань между мирами.

На берегу стояла спиральная раковина какого-то моллюска, высотой в два человеческих роста. На ней сидел человек в серых штанах и рубашке - одежда была уже давно выцветшей и разносившейся. Прохладный морской воздух легонько трепал её и чёрные волосы незнакомца. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел на море у горизонта.

- Красивое место, - сказал я, решив с чего-то начать.

- Очень, - ответил он, не оборачиваясь. Голос у него был как тёплый весенний ветерок, он проходился по коже, ласкал и бодрил. Хотелось слушать его снова и снова.

- Зайду как-нибудь. Помедитировать, - ляпнул я, не зная, что сказать.


Мне показалось, или небо слегка потускнело?

- Своим цинизмом ты портишь тот хрупкий баланс мыслей, нужный для создания истинной Красоты, - сказал, нахмурившись, незнакомец. – Ты не такой, как остальные Странники – но ты такой же, как остальные люди. Гонимые страхом перед потерей своего мирка, они всячески оберегают его от вмешательств извне. И не дай бог, они заподозрят в угрозе красивую сказку – они разрушат её, защищаясь. Просто защищаясь.

Укор в его голосе был таким реальным, так сильно проникал в душу, что мне немедленно захотелось утопиться в этом же море, чтобы заслужить его прощение. Но я всё же сумел взять себя в руки, и со злости, что ему вот так легко получилось поиграть моим разумом, начал говорить с ним резко, пытаясь показать, что он не имеет надо мной никакой власти. На самом же деле я до дрожи в коленях его испугался и продолжал бояться всё время нашей с ним беседы.

- Зачем я тебе понадобился?

- Хочу предложить тебе работу.

- Оплата?

- Возможность и дальше жить и перемещаться между мирами.

- Не понял. Это что, угроза?

- Да, угроза. Но не от меня. Подумай над моим предложением, Странник Теней.

- Каким предложением?

- Помоги мне спасти миры от разрушения.

Я усмехнулся.

- Я ухожу, - уверенно сказал я и попытался нащупать нить перехода.

Попытался. И не нащупал.

- Это место не из тех, в которые можно вот так просто попасть, или из которых можно вот так просто уйти, - спокойно произнёс незнакомец, по-прежнему не глядя на меня. – Тебе нужна моя помощь.

- Что тебе нужно?! – выкрикнул я в панике совершенно бессмысленную сейчас фразу.

- Я уже сказал тебе.

- Кто ты такой?!

- Я всего лишь Художник.

- И что же ты рисуешь? – Я задавал бессмысленные вопросы, чтобы потянуть время, пока мне в голову не придёт идея, как отсюда можно выбраться.

Но человек вдруг медленно повернул ко мне голову, усмехнулся и сказал:


- А я уже всё нарисовал.

И тут я понял, что проваливаюсь в его чёрные, бездонные глаза.

Я вскочил на постели и огляделся. Дом. Мой дом. Моя каморка на чердаке трёхэтажного старого здания в центре города. Но как я попал сюда? Это что – сон? Судя по содержанию – точно сон, причём больного шизофренией. Вот только сейчас ночь, а я не сплю по ночам. И вообще, с моим-то стилем жизни верить в случайные сны, которые мне уже шесть лет не снятся… Или я всё-таки схожу с ума?

Я сел на постели и обхватил голову руками. К чёрту, не хочу об этом думать. По крайней мере, сейчас. Какая там сегодня ночь? Слава богу, встреча с человеком Димы только завтра, не то бы я её уже проспал.

Чёрт возьми, что же такое произошло? Может, стоит всерьёз задуматься над словами того человека?

Я стряхнул с себя остатки сна, встал и направился к кофемолке.



следующая страница >>