refik.in.ua 1 2 ... 6 7

Жан-Батист Мольер. Дон Жуан или Каменный гость



Комедия в пяти действиях
----------------------------------------------------------------------------

Перевод А. В. Федорова

Ж.Б. Мольер. Собрание сочинений в двух томах. Т. 2

М., ГИХЛ, 1957

OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дон Жуан, сын дон Луиса.

Сганарель, слуга Дон Жуана.

Эльвира, жена Дон Жуана.

Гусман, конюший Эльвиры.
Дон Карлос |

} братья Эльвиры.

Дон Алонсо |
Дон Луис, отец Дон Жуана.

Франциск, нищий.
Шарлотта |

} крестьянки.

Матюрина |
Пьеро, крестьянин.

Статуя командора.
Ла Вьолет |

} слуги Дон Жуана

Раготен |
Г-н Диманш, торговец.

Ла Раме, бандит.

Свита Дон Жуана.

Свита дон Карлоса и его брата, дон Алонсо.

Призрак.
Действие происходит в Сицилии.
Действие первое
СЦЕНА ПРЕДСТАВЛЯЕТ ДВОРЕЦ

ЯВЛЕНИЕ I

Сганарель, Гусман.
Сганарель (с табакеркой в руке). Что бы ни говорил Аристотель, да и вся

философия с ним заодно, ничто в мире не сравнится с табаком: табак - это

страсть всех порядочных людей, а кто живет без табака, тот, право, жить не

достоин. Табак не только дает отраду человеческим мозгам и прочищает их, он

наставляет души на путь добродетели и приучает к порядочности. И если уж кто

нюхает табак, с какой предупредительностью он угощает им и с каким радушием

предлагает его направо и налево! Тут даже не ждешь, пока тебя попросят, ты

сам спешишь навстречу чужому желанию, - вот каким порядочным и

добродетельным становится всякий, кто нюхает табак! Но довольно об этом,

вернемся к нашему разговору. Итак, мой дорогой Гусман, госпожа твоя, донья


Эльвира, удивленная нашим отъездом, пустилась следом за нами в путь, а мой

господин, по твоим словам, так пленил ее сердце, что она и жить не станет,

если не разыщет его. Хочешь, я по секрету скажу тебе, что я думаю? Боюсь,

что ей плохо отплатят за ее любовь, что от ее приезда в этот город мало

будет проку и что вам бы лучше было не двигаться с места.

Гусман. А в чем же тут причина? Скажи, пожалуйста, Сганарель, отчего у

тебя такие недобрые мысли? Может быть, твой господин открыл тебе свою душу и

сказал, что он к нам охладел и что именно это заставило его уехать?

Сганарель. Да нет, но я всего понавидался и примерно знаю, как оно

бывает, и хоть он мне еще ничего не говорил, а я готов биться об заклад, что

идет к тому. Может, я и ошибаюсь, но опыт, право же, кое-чему меня научил.

Гусман. Неужели же этот внезапный отъезд означает измену Дон Жуана? И

он мог так оскорбить нежные чувства доньи Эльвиры?

Сганарель. Нет, но ведь он еще молод и ему не хватает смелости...

Гусман. Человек такого знатного рода - и совершает такую низость!

Сганарель. Что ж что знатного рода! Это еще не причина. Знатный род не

помеха.

Гусман. Но его связывают священные узы брака.

Сганарель. Эх, бедный мой Гусман! Поверь, друг мой, ты еще не знаешь,

что за человек Дон Жуан.

Гусман. Должно быть, я и правда не знаю, что он за человек, если он мог

так коварно обмануть нас. И я просто не пойму, как после такой любви и

такого явного нетерпения, после таких ласковых уговоров, обетов, вздохов и

слез, таких страстных писем, таких жарких уверений и бесконечных клятв,

после таких бурных порывов и такого исступления (ведь его даже святые стены

монастыря не остановили - так жаждал он завладеть доньей Эльвирой), не пойму

я, как после всего этого у него хватит духу нарушить свое слово.


Сганарель. Мне-то нетрудно понять, и если бы ты знал этого молодца, ты

бы нашел, что это для него дело вполне обычное. Я не говорю, что чувства его

к донье Эльвире изменились, я еще сам в этом не убедился. Ты ведь знаешь,

что я по его приказанию уехал раньше него, а со времени своего приезда он со

мной еще не разговаривал, но на всякий случай я тебе inter nos скажу, что

мой господин Дон Жуан - это величайший из всех злодеев, каких когда-либо

носила земля, чудовище, собака, дьявол, турок, еретик, который не верит ни в

небо, ни в святых, ни в бога, ни в черта, который живет как гнусный скот,

как эпикурейская свинья, как настоящий Сарданапал, не желающий слушать

христианские поучения и считающий вздором все то, во что верим мы. Ты

говоришь, что он женился на твоей госпоже? Будь уверен, что он бы и не то

еще сделал ради своей страсти и заодно женился бы и на тебе, и на ее собаке,

и на ее кошке. В брак ему ничего не стоит вступить: он пользуется им, как

ловушкой, чтобы завлекать красавиц, он тебе на ком угодно женится. Дама ли,

девица ли, горожанка ли, крестьянка ли, - он ни одной не побрезгает, и если

бы я стал называть тебе всех тех, на ком он женился в разных местах, то

список можно было бы читать до вечера. Ты удивлен, ты побледнел от моих

слов, а ведь я только в общих чертах обрисовал тебе его, - чтобы закончить

этот портрет, нужно было бы еще как следует поработать кистью. Словом, кара

небесная когда-нибудь непременно его постигнет, мне же лучше было бы служить

у самого дьявола, чем у него: мне приходится видеть столько мерзостей, что я

бы рад был, если б он сквозь землю провалился. Когда знатный господин еще и

дурной человек, то это ужасно: я должен сохранять ему верность, хотя мне и

невтерпеж. Быть усердным меня заставляет только страх, он сдерживает мои


чувства и вынуждает одобрять то, что противно моей душе. Вот он разгуливает

по дворцу, разойдемся. Постой, я был с тобой откровенен, как-то невольно я

тебе все сразу выложил, но если что-нибудь до него дойдет, я прямо так и

скажу, что ты соврал.

ЯВЛЕНИЕ II

Дон Жуан, Сганарель.
Дон Жуан. Что это за человек разговаривал с тобой? По-моему он похож на

добряка Гусмана, слугу доньи Эльвиры.

Сганарель. Да, что-то в этом роде.

Дон Жуан. Как? Это он?

Сганарель. Он самый.

Дон Жуан. И давно он в этом городе?

Сганарель. Со вчерашнего вечера.

Дон Жуан. А что привело его сюда?

Сганарель. Полагаю, вам должно быть ясно, что его тревожит.

Дон Жуан. Наверно, наш отъезд?

Сганарель. Бедняга совершенно убит и спрашивал меня, в чем тут причина.

Дон Жуан. И что же ты ему ответил?

Сганарель. Что вы мне ничего не говорили.

Дон Жуан. Ну, а сам-то ты что об этом думаешь? В чем тут, по-твоему,

дело?

Сганарель. По-моему? Да я думаю, не в укор вам будь сказано, что у вас

уже новая любовь на уме.

Дон Жуан. Ты так думаешь?

Сганарель. Да.

Дон Жуан. Честное слово, ты не ошибся: должен тебе признаться, что

мысли мои поглощены не доньей Эльвирой, а другой.

Сганарель. Господи боже, моего Дон Жуана я знаю насквозь! Мне хорошо

известно, что нет сердца более непостоянного, чем ваше: ему нравится то и

дело менять одни узы на другие, и не любит оно оставаться на месте.

Дон Жуан. А скажи, разве я, по-твоему, поступаю неправильно?

Сганарель. Эх, сударь!..

Дон Жуан. Ну что? Говори.

Сганарель. Разумеется, правильно, если вам так угодно, - тут возразить

нечего. Но если бы вам так не было угодно, то, пожалуй, и дело было бы

совсем другое.


Дон Жуан. Да ты можешь говорить свободно и не скрывать, что у тебя на

душе.

Сганарель. Ежели так, сударь, то я вам прямо скажу, что не по сердцу

мне ваш образ действий и что, по-моему, очень это скверно - влюбляться в

первую встречную, как это делаете вы.

Дон Жуан. Как! Ты хочешь, чтобы мы связывали себя с первым же предметом

нашей страсти, чтобы ради него мы отреклись от света и больше ни на кого и

не смотрели? Превосходная затея - поставить себе в какую-то мнимую заслугу

верность, навсегда похоронить себя ради одного увлечения и с самой юности

умереть для всех других красавиц, которые могут поразить наш взор! Нет,

постоянство годится только для чудаков. Любая красавица вольна очаровывать

нас, и преимущество первой встречи не должно отнимать у остальных те

законные права, которые они имеют на наши сердца. Меня, например, красота

восхищает всюду, где бы я ее ни встретил, и я легко поддаюсь тому нежному

насилию, с которым она увлекает нас. Пусть я связан словом, однако чувство,

которое я испытываю к одной красавице, не заставляет меня быть

несправедливым к другим: у меня по-прежнему остаются глаза, чтобы замечать

достоинства всех прочих, и каждой из них от меня - дань и поклонение, к

которым нас обязывает природа. Как бы то ни было, сердце мое не может не

принадлежать всему тому, что ласкает взгляд, и едва лишь хорошенькое личико

попросит меня отдать ему сердце, я, будь у меня даже десять тысяч сердец,

готов отдать их все. В самом деле: зарождающееся влечение таит в себе

неизъяснимое очарование, и вся прелесть любви - в переменах. Это так приятно

- всевозможными знаками внимания покорять сердце молодой красавицы, видеть,

как с каждым днем ты все ближе к цели, побеждать порывами своего чувства,

вздохами и слезами невинную стыдливость души, которая не хочет слагать


оружие, шаг за шагом преодолевать мелкие преграды, которые она ставит нам,

побеждать щепетильность, в которой она видит свою заслугу, и незаметно вести

ее туда, куда ты стремишься ее привести! Но когда ты своего достиг, когда

уже нечего ни сказать, ни пожелать, то вся прелесть страсти исчерпана, и ты

засыпаешь в мирном спокойствии этой любви, если только что-нибудь новое не

разбудит вновь наши желания и не соблазнит твое сердце чарующей возможностью

новой победы. Словом, нет ничего более сладостного, чем одержать верх над

красавицей, которая сопротивляется, и у меня на этот счет честолюбие

завоевателя, который всегда летит от победы к победе и не в силах положить

предел своим вожделениям. Ничто не могло бы остановить неистовство моих

желаний. Сердце мое, я чувствую, способно любить всю землю, и я, подобно

Александру Македонскому, желал бы, чтобы существовали еще и другие миры, где

бы мне можно было продолжить мои любовные победы.

Сганарель. Боже ты мой, до чего складно все у вас получается! Словно

наизусть выучили, говорите будто по книжке.

Дон Жуан. Что ты можешь сказать на это?

Сганарель. Да могу сказать... Не знаю, что и сказать, - вы так

оборачиваете дело, что кажется, будто вы правы, а между тем не подлежит

сомнению, что вы не правы. Мне приходили в голову превосходные мысли, а от

ваших речей они все перемешались. На сей раз пусть так и останется, а к

следующему разу я мои доводы запишу, - вот тогда я с вами и поспорю.

Дон Жуан. Прекрасно сделаешь.

Сганарель. Но только, сударь, позволите ли вы мне и тогда сказать вам,

что меня отчасти смущает тот образ жизни, который вы ведете?

Дон Жуан. Какой же, по-твоему, образ жизни я веду?

Сганарель. Очень даже хороший. Но вот, например, смотреть, как вы


каждый месяц снова женитесь...

Дон Жуан. Что же может быть более приятного?

Сганарель. Так-то оно так, я понимаю, что это весьма приятно и

занимательно, я и сам бы от этого не отказался, если бы не было тут греха, а

между тем, сударь, так смеяться над священным таинством и...

Дон Жуан. Ну, ну, довольно! Это дело неба и мое, мы уж в нем как-нибудь

разберемся и без твоей помощи.

Сганарель. Ей-богу, сударь, мне часто приходилось слышать, что шутки с

небом - плохие шутки и что вольнодумцы никогда не кончают добром.

Дон Жуан. Замолчи, глупец! Ты же знаешь, что я не люблю, когда мне

читают наставления.

Сганарель. Да я и не для вас все это говорю, боже меня упаси. Вы-то

знаете, что делаете, и если уж вы ни во что не верите, так у вас на то есть

свои основания, но бывают на свете такие наглецы, которые распутничают

неизвестно для чего и строят из себя вольнодумцев, потому что полагают,

будто это им к лицу. И вот если бы у меня господин был такой, я бы ему прямо

в глаза сказал: "Да как вы смеете шутить с небом, как вы не боитесь

издеваться над всем, что есть самого священного? Это вы-то, жалкий червь,

ничтожная букашка (так я говорю тому самому господину), это вы-то затеяли

обратить в посмешище все то, что другие люди почитают? Или, может, вы

думаете, что если вы знатного рода, что если у вас белокурый, искусно

завитой парик, шляпа с перьями, платье, шитое золотом, да ленты огненного

цвета (я не вам все это говорю, а тому, другому), может, вы думаете, что вы

от этого умней, что все вам позволено и никто не смеет вам правду сказать?

Узнайте же от меня, от своего слуги, что рано или поздно небо карает

безбожников, что дурная жизнь приводит к дурной смерти и что..."

Дон Жуан. Довольно!

Сганарель. О чем мы с вами говорили?


Дон Жуан. О том, что некая красавица пленила мое сердце, и я,

прельщенный ее чарами, отправился за ней сюда.

Сганарель. И вам, сударь, не страшно, что вы тут полгода назад убили

командора?

Дон Жуан. А чего мне бояться? Разве я не по всем правилам его убил?

Сганарель. По всем правилам, сударь, как нельзя лучше, - жаловаться ему

не на что.

Дон Жуан. По этому делу я был помилован.

Сганарель. Так-то оно так, но все же вряд ли это помилование успокоило

родственников и друзей, и...

Дон Жуан. О, не будем думать о злоключениях, которые могут нас

постигнуть, будем думать лишь о том, что может доставить нам удовольствие!

Особа, о которой я тебе рассказывал, просто очаровательна; привез ее сюда

тот самый человек, за которого она должна здесь выйти замуж, а я эту чету

влюбленных случайно встретил дня за три или за четыре до их путешествия. Я.

еще никогда не видел, чтобы два человека были так довольны друг другом и

выказывали друг другу больше любви. Нежные проявления их взаимного пыла

взволновали меня, они поразили мое сердце, и любовь моя началась с ревности.

Да, мне было невыносимо смотреть на то, как им хорошо вдвоем, досада

распалила во мне желание, и я представил себе, какое это будет для меня

наслаждение, если я смогу нарушить их согласие и разорвать эти узы,

оскорблявшие мою чувствительную душу, однако до сих пор все мои усилия были

тщетны, и я прибегаю уже к крайнему средству. Будущий супруг устраивает

нынче для своей возлюбленной морскую прогулку. Я тебе пока ничего не

говорил, а ведь все уже готово для того, чтобы моя любовь восторжествовала:

я раздобыл лодку и подговорил людей, которые без труда похитят красавицу.

Сганарель. А, сударь!..

Дон Жуан. Что еще?

Сганарель. Все складывается очень удачно для вас, вы действуете


решительно. Нет ничего лучше, как жить в свое удовольствие.

Дон Жуан. Словом, ты отправишься со мной и захватишь все мое оружие,

чтобы нам... (Замечая донью Эльвиру.) Ах, какая досадная встреча! Мошенник,

ты почему мне не сказал, что и она здесь?

Сганарель. Вы, сударь, меня об этом не спрашивали.

Дон Жуан. Она совсем с ума сошла, даже не переоделась и явилась сюда в

дорожном платье.



следующая страница >>