refik.in.ua 1

Действующие лица:

Лера

Игорь

Люська

Сережа

Витька (Казанова)

Света (Светляк)

Маша (Муха)

Генка

Сашка

Мама Сережи

Мама Люськи
Лешка

Женька
Алик

ВЫПУСКНОЙ


На сцену выбегает куча взбудораженных ребят. Все шепчутся, переговариваются, обнимаются.

  • Ребята, все! Мы ее закончили.

  • Здорово! Теперь свобода! Взрослая жизнь.

  • Глупые, ведь мы больше никогда не повторим этого…


(тишина)


  • Ребята, соловей запел. Это он поет о новой красивой жизни, о нашем с вами будущем.

  • Да,… Ребята, вы слышали, что наш выпуск назван «золотым»?

  • Как золотым?

  • Почему?

  • Да потому что мы все отличники. У нас даже троек нет в аттестатах.

  • Золотой выпуск веселых ребят.

  • Ребята, а мы будем встречаться с вами в новой жизни?

  • Наверное, будем. Господи, как же хорошо. Я вас всех так люблю!

  • И я…

  • И я…

  • И мы тоже…


(вальс)

Все расходятся. Остаются Сережа, Игорь, Сашка и Витька.
Сережа: Ну что товарищи. Все, закончилась школа…

Витька: А как же, закончилась. Должна была закончиться и закончилась. Только что-то мне в глаз попало. Целый вечер мешает…

Сережа: Да, и у меня на душе не спокойно.

Сашка: Ты Люське-то, сказал? (Сережа отрицательно качает головой.) Ну, так вот и не спокойно…

Игорь: А что случилось, Сережа?

Витька: Да вот, парень в армию собрался. А девушка ничегошеньки не знает.

Игорь: Когда уходишь-то?

Сережа: На следующей неделе. Только вот как Люське сказать, ума не приложу? А ведь ей поступать еще…

Сашка: Прорвемся, брат. Только ты не задерживай, говори. А то… ты ведь ее знаешь. Снесет и мокрого места не оставит.


Сережа: Да знаю я, знаю. Только не сейчас. Она такая счастливая. Завтра скажу.

Витька: Правильно, скажи завтра. И я завтра скажу…

Игорь: А ты-то, что скажешь? Тоже в армию собрался?

Витька (смущенно): Да, нет… Просто… да, ну вас братцы.

Сережа: Что так, стесняешься? Или не доверяешь?

Витька: Обижаешь. Просто… ну… я… ну, понимаете…

Сашка: Да ты не тяни, чай не жилу точишь.

Витька: Эх, была не была… Я Машку люблю.

Сашка (удивленно): Нашу Муху? (Витька супится) Да нет, не пойми неправильно, но я бы никогда…. (Витька лезет драться)

Игорь: Ребят, хватит. Не в садике. Вить, согласись, вы та еще парочка. Вы хоть раз сказали друг другу доброе слово?

Витька (смущенно): Не сказали… (С вызовом) А все равно люблю!..

Генка: Ребята, а что у вас тут?

Витька (бурчит): Да вот, за жизнь разговариваем…

Генка: А, за жизнь! Жить хорошо. Вот я, например, завтра женюсь!

Сережа: Что делаешь?

Игорь: На ком?

(Все удивлены.)

Генка: Да это и неважно совсем. Просто знаю, что завтра женюсь. Вот и все.

Сашка: Да, рисковый ты. А если не повезет?

Генка: Повезет, иначе нельзя. Мне сон хороший приснился.

Витька (с ухмылкой): Не знал, что ты веришь в вещие сны?!.

Генка: А я и не верю. Просто знаю, что завтра в моей жизни все изменится.

Игорь: А ведь мы с Леркой тоже собрались завтра в ЗАГС. Заявление подавать. Месяц назад решили: сразу после выпускного пойти. (нежно) Уже вижу, какая она завтра будет счастливая. И как будут дрожать ее губы от волнения.

Сашка: Эх, братцы. Не хотел говорить, но раз уж такая песня пошла, приезжайте ко мне в Сибирь.

Игорь: Да ты что?

Сережа: Взяли!

Генка: Конечно, приедем!

Витька: Уже точно? Ведь ты ждал ответа только завтра.

Сашка: Точно. Неделю назад пришло письмо.


Витька: И ты молчал?!

Сашка: Да все не знал как сказать.

Генка: И когда теперь уезжаешь?

Сашка: Завтра поезд в 7 вечера. Придете проводить старого однокашника?

(Все наперебой соглашаются)

Сережа: Эх, ребята. Вот жизнь начинается. Любо-дорого смотреть.

Витька: Что-то девчонки застоялись. Пойду-ка я разберусь.

Сашка: Вот, узнаю нашего Казанову. А то Маша, Маша…

(Витька бежит за ним с кулаками).

Витька: Ах, ты, а ну иди сюда! Сейчас получишь!
(Мальчики уходят)

На сцене под музыку появляются девочки.
Света: Интересно, а о чем это наши мальчики болтают?

Лера: Наверное, о том же, о чем и мы. Говорят о том, что будет после школы.

Люська: Интересно, что мой Сережка говорит. Вторую неделю ходит, как в воду опущенный. Ничего не говорит. А ведь из него, сами знаете, когда не хочет, слова не вытянуть.

Лера: И мой такой.

Света: Эх, девчонки. Счастливые вы. Есть у кого за спиной спрятаться. А я одна… (Грустно опускает голову)

Люська: Да брось ты, Светик. Все у нас впереди. Чего еще только не будет (С угрозой) Вот если в ближайшее время Сережа сам все не расскажет, то его тоже не будет.

Лера: Муха, а ты что молчишь?

Маша: Сама не знаю. Странно как-то все это. Вот сейчас разлетимся, а потом встретимся ли…

(Все молчат)

Люська: Ну один-то уж точно разлетится, если дальше будет молчать.

Лера: Люсь, брось ты. Ведь знаешь, что когда-никогда расскажет.

Люська: Знаю, только от этого волнение мало проходит.

Света: Люсь, мне иногда кажется, что встретив тебя через 30 лет, в знак приветствия я услышу: «Черт тебя побери, где ты все это время пропадала, Светляк?»

Люська: Так за это вы меня и любите. (Все смеются)

Лера: Девочки, а мы завтра с Игорем в ЗАГС идем. Документы подавать.

(Люська бросается к Лере, обнимает, поздравляет, плачет. Подходят остальные).


Лера: Девчонки, бросьте. Все у всех будет. И дай Бог, как можно скорее.

Света: Девочки, а я завтра в Москву уезжаю, поступать. Мне сказали можно сдать один экзамен, с золотой-то медалью.

Муха: Вот когда ты станешь великим ученым, все мы, кто с тобой учился, будем говорить на каждом углу: «А мы ее знаем, мы дружили».

Света: Почему дружили? Я всегда буду дружить.

(И мы, и мы…)

Муха: Что-то Витьку давно не видно. Не случилось ли чего?

Люська: Опять ругаться не с кем? Бедный Витька. Вот ему наказание на всю жизнь. Хорошо, что школьные годы позади. Хоть в себя придет парень.

(Муха плачет). Машка, да ты что? Да я не хотела. Я же идиотка, ну кого ты слушаешь. Муха, ну не плачь. Щас сама реветь начну!

Маша (сквозь слезы улыбается): Это ты можешь.

Лера: Маш, рассказывай. Мы ведь подруги.

Маша (очень тихо): Я его люблю. (Громче) Я люблю его! (Еще громче) Люблю!!!

Люська: Ну вот, сердце высказалось, а теперь пусть высказывается разум… Кого?

Маша (смущаясь): Витьку.

Света: Вот это номер. Самая скандальная пара, не знающая примирения 10 лет. И вдруг такое.

Люська: Ха-ха-ха.

Лера (с укоризной): Девочки, а сами-то… Про тебя, Людмила Владимировна, я вообще промолчу. (Обращается к Маше) А он знает?

Маша: Нет… Я хотела завтра…
Подходят парни, уводят девушек со сцены.
Мама Люси: Я даже не представляю, как она воспримет эту новость.

Мама Сережи: Да, Люсенька – взрывная девочка. Да и они с Сережей любят друг друга очень сильно. Так ли необходимо вам уезжать?

Мама Люси: Может, и не так необходимо, но мужа перевели на новую работу. И выбора нет, точнее нам его не оставили.

Мама Сережи: А как же дети? Они ведь не поймут. Сережа, кажется, уже что-то подозревает. Ходит весь хмурый и молчит.

Мама Люси: С ней то же самое. Чего-то не договаривает.

Мама Сережи: И когда вы собираетесь обо всем ей рассказать?


Мама Люси: Хотела вчера, да они с Сережей загулялись, а сегодня вот выпускной.

Мама Сережи: И верно. Скажите завтра. А я Сережу подготовлю.

(Забегают Люська и Сережа)

Люська: Мамочки, ну вы что же тут стоите? Пойдемте к нам, сегодня всем должно быть весело и радостно. Ведь ЗАВТРА начинается новая жизнь.

(Все уходят)
Голос за кадром: А ЗАВТРА началась война…

ВОЙНА

Такою все дышало тишиной,


Что вся земля еще спала казалось.

Кто знал, что между миром и войной,

Всего каких-то пять минут осталось.
(Все выбегают на сцену. Суматоха. Расходятся по кучкам. Сцена прощания. Распределение. Обустройство. Задание отряду. Военные обсуждения. Идут в бой.)
На войну шли все. И сыны чиновников, и простые дворовые мальчишки. И все матери плакали, и все сестры стенали, и все жены убивались от горя. Война уравняла всех. Не дай нам Бог, такого равенства.

Чтобы стать мужчиной - мало им родиться,
Чтобы стать железом - мало быть рудой.
Ты должен переплавиться, разбиться
И, как руда, пожертвовать собой.
Какие бури душу захлестнули,
Но ты - солдат и всё сумей принять.
От поцелуя женского до пули,
И научись в бою не отступать.
Готовность к смерти - тоже есть оружье
И ты его однажды примени.
Мужчины умирают, если нужно.
И потому в веках живут они.

Велики богатства у солдата?


Скатка, автомат, да вещмешок,

Да лопатка сбоку, да граната,

Да простой походный котелок.

Да еще родимая земля

От границ до самого Кремля.

Когда война катилась, подминая


Дома и судьбы сталью гусениц,

Я был где надо – на переднем крае,

Идя в дыму обугленных зарниц.

Бывало всё: везло и не везло,

Но мы не гнулись и не колебались,

На нас ползло чудовищное зло

И мира быть меж нами не могло,

Тут кто кого – и мы не сомневались.
(Тревога. Бомбоубежище. Дети.)
Самое страшное в тылу это ждать. Ждать письма, ждать близкого человека. Но труднее всего ждать взрыва, который может разрушить твое бомбоубежище.
Ничего не слышно о тебе.

Может быть, письмо в пути пропало,

может быть… но думать о беде –

я на это не имею права.

Знакомый, ненавистный визг…

Как он в ночи тягуч и режущ!

И значит – снова надо вниз,

В неведенье бомбоубежища.

Как назло, лестница крута, -

Скользят по сбитым плитам ноги;

И вот навстречу, на пороге –

Бормочущая темнота.

Здесь времени потерян счет,

Пространство здесь неощутимо,

Как будто жизнь, не глядя мимо,

Своей дорогою течет.

Горячий мрак, и бормотанье

Вполголоса. И только раз

До корня вздрагивает зданье,

И кто-то шепотом: «Не в нас.»

И вдруг не ясно голубой

Квадрат в углу, на месте двери:

«Тревога кончилась. Отбой!»

Мы голосу не сразу верим.

Но лестница выводит в сад,

А сад омыт зеленым светом,

И пахнет резедой и летом,

Как до войны, как год назад.

Не о себе скажу, хотя мне тоже

Знакомо слово скорбное «война».

Скажу о тех, кто не допел, не дожил,

Кто не дошел до милого крыльца.

Кто не… печальней нет частицы!

В ней кровь и пепел, и беда,

И голос юноши, что птицей

Сломал крыло и пал в снегах.
(Сашка в разведке напоролся на мину.)

Морозом битые растения


Под белым небом декабря.

Идет война. И в наступленье

Ползет пехота, как всегда…

Сашка погиб от взрыва гранаты. Выполняя очередное секретное задание штаба. И поскольку похоронки на него не было, Валентина Васильевна, его мама, ждала сына всю свою жизнь.

Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте, на левом,

При жестоком налете.

Я не слышал разрыва,

Я не видел той вспышки, -

Точно в пропасть с обрыва –

И ни дна, ни покрышки.

И во всем этом мире,

До конца его дней,

Ни петлички, ни лычки

С гимнастерки моей.

(Сидят у костра. Пишут письма. Шутят.)

Огонёк чадит в жестянке,

Дым махорочный столбом…

Пять бойцов сидят в землянке

И мечтают кто о чем.

В тишине да на покое

Помечтать – оно не грех.

Вот один боец с тоскою,

Глаз сощуря, молвил: «Эх!»

И замолк. Второй качнулся,

Подавил протяжный вздох,

Вкусным дымом затянулся

И с улыбкой молвил: «Ох!»

«Да», - ответил третий, взявшись

За починку сапога,

А четвертый, размечтавшись,

Пробасил в ответ: «Ага!»

«Не могу уснуть, нет мочи! –


Пятый вымолвил солдат. –

Ну чего вы, братцы, к ночи

Разболтались про девчат!»

(Эвакуация. Плач.)

Птицы смерти в зените стоят.

Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг – он дышит,

Он живой еще, он всё слышит:

Как на влажном Балтийском дне

Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!»

До седьмого доходят неба…

Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон смерть.
Много нынче в памяти потухло,

А живет безделица, пустяк:

Девочкой потерянная кукла

На железных скрещенных путях.

Над платформой пар от паровозов

Низко плыл, в равнину уходя…

Теплый дождь шушукался в березах,

Но никто не замечал дождя.

Девочка кричала и просила,

И рвалась из материнских рук, -

Показалась ей такой красивой


И желанной эта кукла вдруг.

Но никто не подал ей игрушки,

И толпа, к посадке торопясь,

Куклу затоптала у теплушки

В жидкую струящуюся грязь.

Маленькая смерти не поверит,

И разлуки не поймет она…

Так хоть этой крохотной потерей

Дотянулась до нее война.

Некуда от страшной мысли деться:

Это не игрушка, не пустяк, -

Это может быть обломок детства

На железных скрещенных путях.

(Маша и Витька. Диалог.)



Жди меня и я вернусь.

В руке, сжимая влажные монеты,


Я слушаю с бессмысленной тоской,

Как в темноте, в слепом пространстве где-то,

Звонок смеется в комнате пустой.

Я опоздала. Ты ушел из дома.

А я стою – мне некуда идти.

На ветровой простор аэродрома

В такую ночь не отыскать пути.

И я шепчу сквозь слезы: «До свиданья!

Счастливый путь, любимый человек!»

Ничтожная минута опозданья

Мне кажется разлукою навек.
(Смерть Маши и Витьки.)
Витька получил приказ на боевой вылет. Его самолет, сбитый вражеским мессером, врезался в санпоезд, в котором Муха получив направление работала мед. сестрой.
(Света.)

Хмуро встретили меня в палате.

Оплывала на столе свеча.

Человек метался на кровати,

Что-то исступленное крича.

Я из стиснутой руки солдата

Осторожно вынула сама

Неприглядный, серый и помятый

Листик деревенского письма.

Там, в письме, рукою неумелой

По-печатному писала мать,

Что жива, а хата погорела

И вестей от брата не слыхать.

Что немало горя повидали,

Что невзгодам не было конца,

Что жену с ребенком расстреляли,

Уходя, у самого крыльца.

Побледневший, тихий и суровой


В голубые мартовские дни

Он ушел в своей шинели новой,

Затянув скрипучие ремни.

В коридоре хрустнул пол дощатый,

Дверь внизу захлопнулась, звеня.

Человек, не знающий пощады,

Шел вперед, на линию огня.

(Встреча друзей: Игорь, Сережа, Генка.)

На войне бывают не только расставания, но и встречи. Только порой встречи на войне, больше похожи на расставания.
Не забудьте ребят,

что вкусили свинца без предела,

Их счастливые души

прошли сквозь Златые Врата.

Помнить этих солдат -

наше самое главное дело,

Наша память о них -

перед хаосом темным черта.

Не забудьте того,

кто ушел в облака со словами:

"Все, прощайте, конец,

вызываю огонь на себя!".

Не забудьте его,

он сейчас наблюдает за нами,

Свой солдатский жетон

в бестелесных руках теребя.

Не забудьте того,

кто прикрыл вас огнем у опушки

И последней гранатой

взорвал себя вместе с врагом.

В третий раз поднимите

вы скорбью налитые кружки

За ребят, что бежали

за медленной смертью бегом.

Не забудьте братишку,

тащившего вас под обстрелом,

Вашу ногу пробитую

спешно жгутом закрутив.

Не забудьте его,

помяните и словом и делом,

На притихшем погосте

минутой молчанья почтив.

Не забудьте ребят

в вечном беге за призрачной тенью.

Отложите заботы

о бренных вещах на потом.

И под тихий напев

мелодичной и светлой ектеньи

Осените себя

за солдат всех погибших, крестом.
(Генка уходит в разведку и попадает в плен. Допрос. Расстрел.)

Отряд в котором был Генка попал в засаду. 10 человек погибло, а он с двумя товарищами попал в плен. Генка был расстрелян ранним утром в березовой роще. Падая на землю он улыбался.

Он вчера не вернулся из боя…
(Мама Сережи получает похоронку.)

Почта на войне работает очень странно. Иногда она спешит, но чаще опаздывает.
В безлюдной деревне - хозяином клен,
Под ним приютилась избенка,
И встал на пороге старик-почтальон
С дрожащей в руке похоронкой,
Зайти не решаясь, хотя не впервой
Из сумки ему приходилось,
Как будто из сердца, нетвердой рукой
Беду раздавать или милость.
Мама! Тебе эти строки пишу я,

Тебе посылаю сыновний привет,

Тебя вспоминаю, такую родную,

Такую хорошую, слов даже нет.

Читаешь письмо ты, а видишь мальчишку,

Немного лентяя и вечно не в срок

Бегущего утром с портфелем подмышкой,

Свистя беззаботно, на первый урок.

Сейчас передышка. Сойдясь у опушки,

Застыли орудия, как стадо слонов,

И где-то по-мирному в гуще лесов,

Как в детстве, мне слышится голос кукушки…

За жизнь, за тебя, за родные края

Иду я навстречу свинцовому ветру.

И пусть между нами сейчас километры –

Ты здесь, ты со мною, родная моя!

И чем бы в пути мне война не грозила,

Ты знай, я не сдамся, покуда дышу!

Я знаю, что ты меня благословила,

И утром, не дрогнув, я в бой ухожу!

(Люська погибла при бомбежке, спасая детей.)

В этот раз фашист не промазал. Горела школа. Люська вытащила из здания 8 детей. А с девятым осталась навсегда похороненной под разрушенным зданием.
А нам с тобой не повезло.
К любимым нам не возвратиться.
Но матери, всему назло,
В толпе всё ищут наши лица,
Всё ждут, что мы придём домой,
Привычно постоим у двери.
Что мы убитые с тобой,
Они до смерти не поверят.
Вы верьте, мамы, мы живём,
Совсем вы нас не хороните.
Мы в добрых снах домой придём,

Вы только ждите, ждите, ждите.

Придём, обнимем нежно вас,
И слёзы радости прольются,
Пускай не сами в этот час,
Пусть души наши к вам вернутся.


(Лера в лагерях, вместе с мамой Люськи, которая умирает там от истощения.)

Мама Люськи умерла от истощения в Бухенвальде, на руках лучшей подруги своей дочери. Она так и не узнала, что дочь опередила ее всего лишь на пару дней.
Они с детьми погнали матерей

И яму рыть заставили, а сами

Они стояли, как кучка дикарей.

И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд

Бессильных женщин, худеньких ребят.

Пришел хмельной майор и мутными глазами

Окинул обреченных…

Мутный дождь

Гудел в листве соседних рощ

И на полях, одетых мглою.

И тучи опустились над землею

Друг друга в бешенстве гоня.

Нет, этого я не забуду дня,

Я не забуду никогда вовеки!

Я видел плакали, как дети реки,

И в ярости рыдала мать-земля.

Своими видел я глазами,

Как солнце скорбное, омытое слезами,

Сквозь тучи вышло на поля,

В последний раз детей поцеловало,

В последний раз…

Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас

Он обезумел. Гневно бушевало

Его листва. Сгущалась мгла вокруг.

Я слышал мощный дуб свалился вдруг.

Он падал, издавая вздох тяжелый.

Детей внезапно охватил испуг, -

Прижались к матерям, цепляясь за подолы,

И выстрела раздался резкий звук.

Прервав проклятье,

Что вырвалось у женщины одной,

Ребенок, мальчуган больной,

Головку спрятал в складках платья.

Еще не старой женщины, она

Смотрела ужаса полна,

Как не лишиться ей рассудка!

Всё понял! Понял всё малютка.


  • Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать!

Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.

Дитя, что ей всего дороже,

Нагнувшись, подняла двумя руками мать.

Прижала к сердцу против дула прямо.


  • Я, мама, жить хочу, не надо, мама,

Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?

И хочет вырваться из рук ребенок,

И страшен плач, и голос тонок,

И в сердце он вонзается, как нож.

  • Не бойся, мальчик мой,

Сейчас вздохнешь ты вольно.

Закрой глаза, но голову не прячь,

Чтобы тебя живым не закопал палач.

Терпи, сынок, терпи, сейчас не будет больно. –

И он закрыл глаза, и заалела кровь,

По шее лентой красной извиваясь.

Две жизни наземь падают сливаясь,

Две жизни и одна любовь!

Гром грянул, ветер свистнул в тучах,

Заплакала земля в тоске глухой.

О, сколько слез, горячих и горючих!

Земля моя, скажи мне, что с тобой?

Ты часто горе видела людское,

Ты миллионы лет цвела для нас,

Но испытала ль ты хотя бы раз

Такой позор и варварство такое?

Страна моя, враги тебе грозят,

Но выше подними великой правды знамя.

Омой его земли кровавыми слезами

И пусть его лучи пронзят.

Пусть уничтожат беспощадно

Тех варваров, тех дикарей,

Что кровь детей глотают жадно,

Кровь наших матерей.

День победы.

На сцене Игорь, Лера, мама Сережи, Светка и другие.

Я из тех дочерей, чьи отцы в три попали процента,
Кто вернулся домой, несмотря ни на что в те года…
И живу я за тех, не рожденных…. И трогают сердце
Мне простые до боли солдата слова.
- Если выживу я, то родит мне жена дочь и сына.
Дом поставлю я свой. Насажаю я вишен, друзья…
Я из тех дочерей, чьи отцы отшагали полмира

И вернулись домой, чтобы внуков растить я могла.

Я из тех дочерей, чей отец, распластавшись под Курском,
Грудью чувствовал тяжесть осколков свинца.
Я из тех дочерей, кто увидел, дождавшись в то утро,
Солнца в порохе диск и июльские нити дождя.
Я средь тех, уцелевших тогда, дошагавших до Эльбы,
В трех процентах узнавших всю правду побед.
Я из тех, кто родились. Простите, кто не жил…
Чьи отцы не попали в тот страшный процент.

Игорь: Лерка, а пойдем завтра в ЗАГС?

Лера: Ну уж нет. Мы пойдем туда сейчас.

ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ…


Здесь камни хрустят под ногами как снег…
Цинковые мальчики.

А война все еще продолжается. И нет ей ни конца, ни края….