refik.in.ua 1 2 ... 14 15
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru


Все книги автора

Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Боб Шоу

Корабль странников



Боб Шоу


Корабль странников

А.Э.Ван Вогту, первопроходцу
Упрямый странник, я иду вперед,

Владычица моя — дорога.

Риск Неизвестности меня влечет,

И Космос — мой приют от Бога.

Р.Л.Стивенсон

1

Кандар ждал семь тысяч лет, прежде чем увидел второй космический корабль.

В тот, первый раз он был еще юнцом, но память бережно хранила образы этого давнего события.

…Теплое дождливое утро. Мать и отец прокладывают дорогу через селение двуногих съедобных созданий… Кандар спокойно наблюдал, как работают их огромные серые тела, когда дальнодействующие чувства предупредили его о приближении чего-то очень большого, непонятного. Он поднял голову, подавая сигнал тревоги, но они ощущали лишь дымящиеся красные испарения пищи. Его родители не подозревали об опасности до тех пор, пока космический корабль не оказался в поле зрения.

Корабль снижался. Под действием ударной волны, созданной его тупым носом, во влажном воздухе конденсировались темно-серые облака. Они кружились вокруг корабля подобно изорванной в клочья мантии, время от времени скрывая целиком его металлический корпус. Кандар поразился, как Нечто способно двигаться с такой скоростью и не производить при этом ни звука. На какое-то мгновение он был потрясен осознанием того, что во вселенной есть существа, чьи силы равны, а может и превосходят его собственные.

Звуковая волна обрушилась уже после того, как большой корабль пролетел над ними. Она сравняла с землей хлипкие лачуги съедобных даже более эффективно, чем это делали отец с матерью. Корабль вошел в крутой вираж, затем завис в воздухе, и неожиданно Кандар с родителями вознеслись в небо. Кандар пришел к выводу, что его поймали в своего рода силовую сеть. Он измерил ее параметры и обнаружил, что мог бы создать такое же собственное поле, но ему не удалось вырваться из незримых пут, спеленавших его тело.


Кандара и его родителей вынесло наверх — туда, где небо становилось черным, и Кандар мог слышать звезды. Солнце быстро увеличилось, и, спустя некоторое время, сеть вокруг матери и отца исчезла. Через несколько секунд их уже не было видно. Кандар, уже приспособившийся к новому незнакомому окружению, понял, что путь, по которому их направили, заканчивался в ослепительном горниле солнца. Судя по их неистовым усилиям, когда они исчезали вдали, родители произвели то же самое вычисление.

Кандар перестал думать о родителях и попытался предугадать свою собственную судьбу. В корабле находилось множество живых разумных существ. Физически не очень сильно отличаясь от съедобных, они были слишком далеко и слишком хорошо защищены, чтобы он мог как-то повлиять на их действия. Солнце начало уменьшаться и он прекратил бесполезное вращение и биение своего тела. Вскоре солнце стало неотличимо от других звезд, и в конце концов исчезло.

Время перестало иметь какое-либо значение для Кандара.

Он оставался неподвижным до тех пор, пока не почувствовал свет двойной звезды. Кандар решил, что она, по-видимому, изгоняет все другие звезды поблизости. Она расцвела и превратилась в два яйцевидных солнца, которые стремительно вращались друг вокруг другу. В системе корабль обнаружил планету из черного камня. Она двигалась по неустойчивой высокоэллиптической орбите. Там, высоко над бесплодной поверхностью, сеть выпустила Кандара из своих тисков. Он уцелел только благодаря тому, что превратил свое тело в клубок органических нитей. К тому времени, когда он преобразовал органы чувств, корабль улетел.

Его заключили в тюрьму. Это Кандар понимал. Он понимал и то, что здесь может вовсе не оказаться пищи, и он в конце концов умрет. Ему оставалось только ждать какого-либо невероятного случая.

Каждый год его новый мир совершал мучительный пробег между солнцами. Всякий раз, когда это происходило, черный камень плавился и превращался в грязь, и ничто не оставалось без изменений за исключением Кандара.


И прошло семь тысяч лет, прежде чем он увидел космический корабль снова.
Наибольшее отвращение у Дейва Сердженора на планетах с высокой гравитацией вызывала скорость передвижения капель пота. Струйки испарины скапливались на бровях и стремительно, как атакующее насекомое, стекали по лицу и шее за воротник, прежде чем он успевал поднять руку и вытереться. Он так и не привык к этому за шестнадцать лет работы в космосе.

— Если бы это не был мой последний рейс, — тихо произнес Сердженор, ощупывая шею, — я бы отказался от следующего.

— Если бы у меня осталось время подумать, я бы отказался и от этого,

— Виктор Войзи, для которого это была вторая картографическая экспедиция, не отводил глаза от панели управления топографического модуля. Передний обзорный экран, как и во все предыдущие дни, не показывал ничего кроме развертывающихся в лучах носовых прожекторов аппарата неровных участков бесплодного вулканического базальта, но Войзи таращился на них как турист в экзотическом увеселительном круизе.

— У тебя хватало времени подумать, — вздохнул Сердженор. — Чего у тебя было предостаточно на этой работе — так это времени, чтобы развалиться в кресле, бить баклуши и размышлять о всякой всячине. Главным образом ты старался придумать какую-нибудь причину, чтобы не бросить эту работу при первой представившейся возможности. Славное упражнение в изобретательности.

— Деньги. — Войзи старался выглядеть циничным. — Вот почему все нанимаются на работу. И остаются.

— Работа не стоит того.

— Я соглашусь с тобой, когда у меня в карманах окажется не меньше, чем у тебя.

Сердженор покачал головой. — Ты совершаешь большую ошибку, Виктор. Ты размениваешь жизнь — свою единственную жизнь — на деньги, на привилегию изменить положение нескольких строчек в записях кредитного компьютера. Невыгодная сделка, Виктор. Какая разница, сколько денег ты заработаешь — у тебя никогда не будет возможности купить ушедшее время.


— Твоя беда в том, Дейв, что ты становишься… — Войзи заколебался и попытался перевести разговор в другое русло — …ты не помнишь, что такое нуждаться в деньгах.

— …Становишься старше, — продолжил Сердженор мысль товарища, про себя решив закончить данную тему. — Держу пари, десять против одного, что с вершины этого холма мы увидим корабль.

— Уже! — Войзи, не обратив внимания на предложение, наклонился вперед и начал выстукивать по кнопкам панели дальномера.

Сердженор, слегка усмехнувшись возбуждению своего молодого товарища, вытянул ноги и постарался поудобнее устроиться на подушке сиденья. Казалось, прошли века с тех пор как базовый корабль высадил шесть топографических модулей на южном полюсе черной планеты и растаял в небе, чтобы совершить пол-оборота вокруг планеты и приземлиться на северном. Для этого кораблю потребовалось около часа, а экипажам модулей пришлось выдерживать три «же» двенадцать дней, пока их машины бороздили поверхность планеты. Если бы здесь планете имелась атмосфера, можно было бы перейти в режим «воздушной подушки» и передвигаться в два раза быстрее. Но эта планета — одна из наименее гостеприимных, насколько помнил Сердженор — не шла ни на какие уступки незваным гостям.

Топографический модуль достиг вершины гребня, и горизонт — линия, отделяющая тьму, усеянную звездами, от безжизненной черноты скал — отодвинулся вдаль. Внизу на равнине, километрах в десяти впереди, Сердженор увидел скопления огней базового корабля — «Сарафанда».

— Ты был прав, Дейв, — сказал Войзи, и Сердженор про себя улыбнулся уважению, прозвучавшему в его голосе. — Полагаю, мы возвращаемся первыми — других огней пока не видно.

Сердженор кивнул, всматриваясь в ночь в поисках блуждающих светлячков, означавших возвращение остальных аппаратов. Теоретически все шесть модулей, каждый в соответствующем направлении, должны были бы находиться на абсолютно одинаковом расстоянии от «Сарафанда», образуя идеальную окружность с базовым кораблем в центре. Большую часть путешествия модули придерживались строго установленного порядка топографической съемки, чтобы данные, которые непрерывно передавались на «Сарафанд», всегда поступали из шести одинаково удаленных, одинаково пространственно расположенных точек. Любое отклонение вызвало бы искажения на картах планеты, в компьютерах корабля. Однако пятьсот километров составляли минимальный безопасный радиус. Поэтому, когда модули находились в пределах этого расстояния от базового корабля, карта оставшейся территории уже имелась в шести экземплярах, и, собственно работа закончилась. Последний пятисоткилометровый этап топографической съемки представлял собой гонки до дому на максимальной скорости. Существовала даже неофициальная традиция, в виде шампанского для победителей и соответствующих денежных вычетов для проигравших.


Модуль Пять, аппарат Сердженора, обогнул невысокую, но зубчатую горную гряду. Сердженор рассчитывал, что по крайней мере двоим из остальных модулей придется пробираться верхом, потеряв на этом время. Так или иначе, несмотря на возраст и десятки экспедиций, он почувствовал, как в нем вновь просыпается дух соперничества. Было бы приятно, а в общем-то и подобало завершить карьеру в Картографическом Управлении бокалом шампанского.

— А вот и мы, — воскликнул Войзи, когда аппарат набрал скорость на склоне. — Душ, новая бритва и шампанское — чего еще можно желать?

— Даже если бы мы придерживались иносказаний и решили пренебречь пошлостями, — ответил Сердженор, — существуют стейки, секс, сон…

Он замолчал, потому что из динамика радиоприемника, вмонтированного над экранами обзора, пророкотал голос капитана Уэкопа.

— Говорит «Сарафанд». Всем топографическим модулям. Прекратить приближение. Выключить двигатели. Оставайтесь там, где находитесь, до получения дальнейших распоряжений. Это приказ.

Не успел затихнуть голос Уэкопа, как тишина, соблюдавшаяся в эфире во время гонки к дому, взорвалась встревоженными вопросами и сердитыми комментариями экипажей модулей. Сердженор ощутил холодный укол тревоги — капитан говорил так, как будто произошло нечто очень серьезное. А Модуль Пять по-прежнему шел вниз, в темноту полярной равнины.

— Наверно, какая-то ошибка при составлении карты, — подумал вслух Сердженор, — но… ты бы все же выключил двигатели.

— Но это безумие! Уэкоп должно быть выжил из своего и без того не слишком великого ума. Что могло произойти? — возмутился Войзи. Он и не пошевельнулся, чтобы дотянуться до управления двигателями.

Без предупреждения шквал огня ультралазеров «Сарафанда» раздробил ночь на ослепительные осколки, и перед Модулем Пять взлетел к небу склон холма. Войзи ударил по кнопкам тормозов, и машина плавно остановилась у края раскаленной воронки. По крыше с беспорядочным оглушающим грохотом прогремел осколок скалы. Наступила недолгая тишина.


— Говорил я, Уэкоп сошел с ума, — невнятно, как бы самому себе, пробормотал Войзи. — Почему он так сделал?

— Говорит «Сарафанд», — снова заорало радио. — Повторяю — ни один топографический модуль не должен приближаться к кораблю. Я буду вынужден уничтожить любой модуль, не подчинившийся приказу.

Сердженор нажал кнопку связи с базовым кораблем.

— Уэкоп, говорит Сердженор, Модуль Пять, — быстро произнес он. — Ты бы лучше рассказал нам, в чем дело.

— Я намерен проинформировать всех членов экипажа. — Последовала пауза. Потом Уэкоп продолжал. — Дело в том, что на топографическую съемку вышло шесть машин, а обратно вернулось семь. Едва ли мне нужно указывать, что это много.
Кандар забеспокоился. Похоже, он совершил ошибку. Не имело значения, что пришельцы обнаружили его присутствие среди них и что у них имелось достаточно мощное оружие. Ему стало неприятно от осознания того, что он совершил такую элементарную ошибку, которой можно было бы избежать. Видимо, медленный процесс его физической и умственной деградации зашел намного дальше, чем он предполагал.

Перестроить свое тело, чтобы оно походило на одну из движущихся машин, оказалось не труднее обширной реорганизации клеточных структур, благодаря которой он выживал, когда солнца вырастали до гигантских размеров, одновременно находясь в небе. Его Ошибка заключалась в следующем: он позволил машине, чьи очертания он воспроизвел, войти в зону действия сканирующего прибора большой машины, куда двигались и остальные. Он позволил маленькой машине уйти вперед, пока он претерпевал муки трансформации. А потом, когда он двинулся следом за ней, по нему пробежала пульсирующая струя электронов. Это его встревожило.

И хотя Кандар сходил с ума от голода, он продолжал исследовать мелкий дождик частиц. Ему почти сразу пришло в голову, что они явились свидетельством работы системы наблюдения. Следовало учесть на будущее, что существа со слабыми органами чувств будут зачем-то стараться расширить ареал своего обитания во вселенной. Особенно существа, имеющие несчастье строить такие сложные аппараты. Почти мгновенно он обдумал возможность поглотить все электроны, коснувшиеся его кожи, и стать таким образом невидимым для сканирующего прибора, но решил, что это расстроит его замысел. Он уже находился в зоне видимости большой машины, и появление на экране любых необычных параметров сразу же выдало бы его наблюдателям внутри.


Тревога Кандара угасла, когда другой частью сенсорной системы, он принял ощущения страха и замешательства, исходивших от существ из ближайшей машины. Такие мысли, особенно находящиеся в телах, подобных этим, никогда не представляли для него серьезной угрозы. Все, что он должен был сделать, — дождаться удобного момента, который обязательно очень скоро ему представится.

Он прижался к потрескавшейся поверхности равнины, при этом большая часть металлических элементов его системы переместилась на периферию его новой формы, теперь ничем не отличавшейся от очертаний двигающихся машин. Незначительная часть его энергии пошла на создание лучей света впереди себя. Еще одна ничтожная часть его энергии выделялась для управления излучением, отраженных его кожей и таким образом маскирующих его.

Он был Кандар — самое умное, талантливое и могущественное, самое исключительное существо во вселенной — и все, что он мог — это ждать.
Несмотря на малые размеры, стандартные переговорные устройства, установленные в геодезических топографических модулях, работали весьма эффективно. Никогда Сердженор не слышал о том, что их можно перегрузить, но сразу же после объявления Уэкопа пропала связь. Экипажи модулей молчали. Одни от неожиданности, другие просто не поверили. Потом все заговорили одновременно. Сердженора в немом удивлении уставился на решетку динамика, пока его сознание усваивала сообщение Уэкопа.

Появление седьмого модуля!.. В безвоздушном мире!.. Не только необитаемом, но и в полном смысле этого слова стерильном!.. Ни одна неприхотливая бактерия или даже вирус не могли выжить, когда Прила-1 пробегала по своей орбите между двумя солнцами. Совершенно немыслимо, чтобы прибытия «Сарафанда» дожидался дополнительный топографический корабль. И тем не менее именно это заявил Уэкоп, а Уэкоп никогда не ошибался. Какофония в эфире внезапно закончилась, когда в приемнике снова зазвучал голос капитана.

— Я жду предложений относительно наших дальнейших действий, но, пожалуйста, говорите по очереди.


Легкого укора в голосе Уэкопа оказалось достаточно, чтобы ропот притих, но Сердженор чувствовал нарастающую панику. Основная причина беспокойства заключалась в том, что управление геодезическим модулем никогда не считалось настоящей профессией — слишком уж легкая. Это была случайная очень денежная работа для молодежи. Сообразительные молодые люди нанимались на два-три года, чтобы скопить капитал для собственного коммерческого предприятия. И при подписании контракта они требовали буквально письменной гарантии, что перерывов в этой прибыльной службе не возникнет. Произошло нечто из ряда вон выходящее, и они встревожились. Их рабочие места создавались главным образом благодаря давлению профсоюзов. Не представляло труда автоматизировать топографические модули до той же степени, что и базовый корабль. Но при первой же необходимости в гибкой реакции на непредвиденное событие — основной аргумент профсоюзов (!) — они испугались и возмутились.

Сердженор почуял раздражение своих товарищей. Правда, он помнил, что тоже собирался набить карманы и откланяться. Шестнадцать лет назад он поступил на работу вместе с бредившими космосом кузенами. Его братья проработали семь лет, прежде чем уволились и занялись сдачей заводов в аренду. Большую часть сбережений Сердженор вложил в их дело, но теперь терпение Карла и Криса истощилось, и они предъявили ему ультиматум. Он должен или принять активное участие в делах фирмы, или дать им выкупить его долю. Вот почему он официально известил Картографическое Управление об уходе в отставку. В возрасте тридцати шести лет он собирался вернуться к нормальной жизни на Земле, обзавестись маленьким облегченным самолетом для полетов на рыбалку и в театр. Возможно, он подыщет себе подходящую женщину. Сердженор вынужденно признал перспективу вполне терпимой. Обидно, что этот Модуль Семь появился именно в последнем его рейсе.

— Уэкоп, если появился седьмой модуль… — быстро проговорил Эл Гиллеспи из Третьего, — …вероятно, здесь перед нами побывал другой топографический корабль. Возможность аварийной посадки?


— Нет, — ответил Уэкоп. — Местный уровень радиации совершенно исключает эту возможность. Кроме того, в пределах трехсот световых лет по графику работ мы — единственная команда.

Сердженор нажал на переговорную кнопку. — Я понимаю, это только вариант предположения Эла, но ты не проверял, может здесь есть подземные сооружения?

— Карта еще не закончена, но я произвел тщательную проверку всех геогностических данных. Результат — отрицательный.

— Я так понял, — вновь заговорил Гиллеспи из Третьего, — этот новый так называемый модуль не выходил на связь с «Сарафандом» или с кем-нибудь из полевых экипажей. Почему?

— Я могу только предположить, что он намеренно старается смешаться с другими, пытаясь подобраться поближе к кораблю. На данном этапе я не могу сказать зачем, но мне это не нравится.

— Что же нам делать? — Вопрос прозвучал одновременно из нескольких машин.

Молчание затягивалось. Потом Уэкоп заговорил.

— Я приказал всем модулям остановиться, потому что не хочу потерять корабль. Но исходя из последнего анализа ситуации следует пойти на определенный риск. Я вижу только три модуля, а так как установленный порядок движения нарушился на последних пятистах километрах, я не могу идентифицировать вас только по азимутному пеленгу. По крайней мере не с той степенью вероятности, чтобы она была приемлемой.

— Поэтому я позволю всем модулям — всем семерым — приблизиться к кораблю для визуальной проверки. Минимальное допустимое расстояние между кораблем и модулем — одна тысяча метров. Любой модуль, который попытается подойти ближе хотя бы на метр, будет уничтожен. Без предупреждения. Итак запомните — одна тысяча метров.

— А теперь приближайтесь.

следующая страница >>